— Да, вы должны познакомиться с ней. Она рада, что я, кажется, решил наконец остепениться. Особенно она любит детей, так что однажды я пришлю этим двоим приглашение на чай.

— Конечно, вы будете устраивать не только чай для детей, — сказала Амелия, надувая губки.

— Наверняка, если у мисс Амелии Давенпорт найдется время, свободное от ее многочисленных общественных занятий.

Амелия прыснула.

— Большая часть того, чем я занимаюсь в настоящее время, это стояние перед зеркалом в то время как мисс Эгхэм толкает меня, поворачивает и втыкает в меня булавки. Правда, вы не имеете понятия о том, каково быть женщиной.

Голос Амелии, занятый легкой болтовней, продолжал литься, но Фанни больше не слышала, о чем она говорит. Потому что ее собственное первое ошеломляющее чувство радости от новостей Адама исчезло. Почему он берет Херонсхолл только в аренду? Высказанная им причина, конечно, звучала достаточно правдоподобно. Но не было ли настоящей причиной этого то, что он не мог выложить деньги за дом, что он должен был сперва выгодно жениться? И не была ли его тетушка Марта, звучащая так респектабельно, активным участником заговора с этой целью?

Амелия, с ее легковесным умом, поняла бы это последней. Но какое это имело бы значение, если бы она вышла замуж за человека, которого пылко любила? К несчастью, Фанни знала, что никакого. Она и сама поступила бы точно так же. Только у нее никогда, никогда не могло быть такой возможности.

Когда Трамбл увел запряженную пони двуколку прочь и они вошли в дом, появился Джордж и взял Фанни за руку. Он ничего не сказал, но просто приветствовал ее в своей хозяйской манере, как если бы она уже была его женой.

Фанни стряхнула его руку, пытаясь сдержать раздражение.

— Я должна отвести детей наверх.

— Я бы пока не ходил наверх. Там доктор.

— Доктор?

— Доктор! — эхом повторила Амелия. — Кто же болен?

— Бабушка упала. Я думаю, ничего серьезного.

— Но как же она упала? — спросила Фанни.

— Она споткнулась о Людвига. Бедный Людвиг. — Джордж пронзительно хихикнул. — Удивительно, что он уцелел.

Амелия и Фанни бросились наверх. Они встретили тетю Луизу, выходящую из комнаты леди Арабеллы. Она выглядела встревоженной и обеспокоенной.

— О, вот наконец и вы. Бабушка упала. Доктор Бейтс собирается пустить ей кровь.

— Так это все-таки серьезно! — воскликнула Фанни.

— Он так не думает, однако сейчас, пока она в шоке, он не может быть уверен, — тетя Луиза понизила свой голос, — что это не легкий апоплексический удар. Она говорит, что споткнулась о диванную подушку, лежавшую на полу, но, конечно, это должен был быть кот. Бедная мама так плохо видит. Она разбила свои очки, — продолжала тетя Луиза, — так что теперь она совсем не может ничего видеть. О, дорогая, как это некстати, именно в такое время. Мы можем только надеяться, что она не проболеет долго. И, Амелия, вас искала мисс Эгхэм. Она не может продолжить работу над крахмальной кисеей без еще одной примерки. Я все же думала, что вы могли бы вернуться немного пораньше. Покажите мне свое лицо, дитя! — голос тети Луизы поднялся до новой тревожной высоты. — О, я все же заявляю, что ваш нос обгорел! Ну как вы могли быть так беззаботны?

Фанни почувствовала, как что-то потерлось об ее юбки, посмотрела вниз и увидела пытающегося приласкаться Людвига, толстого полосатого кота. Без сомнения, он пропустил свой чай, поскольку леди Арабелла была в постели. Обычно он съедал небольшое блюдечко сливок и сардинку. По нему не было заметно, что об него споткнулся кто-то очень тяжелый.