Он говорил прочувствованно и очень трогательно. Нельзя было предположить, что за его узким и расчетливым лицом скрываются такие эмоции. Или он только изображал их, чтобы возбудить ее симпатию?

— Так вы были изгнанником не по своей воле, мистер Барлоу. Интересно, почему.

— Нет, вы не должны понять меня неправильно. Восток околдовал меня, так же, как отца этих детей. Я собираюсь вернуться туда, как только завершу свои дела здесь. Но, кроме того, чтобы завершить дела покойного мистера Давенпорта и убедиться в том, что его дети счастливы, как я ему обещал — это было мое последнее обещание ему, бедняге, — этот промежуточный эпизод делает меня нелепо сентиментальным.

Фанни никак не ответила на это. Она хотела бы, чтобы он не разглядывал ее так откровенно.

— Но я должен как-нибудь поговорить с вами наедине, мисс Фанни.

— Почему? — непонятливо спросила она.

— По многим причинам. Я надеюсь, вы дадите мне такую возможность.

Амелия безжалостно поддразнивала ее.

— Я думаю, вы завоевали его, Фанни. Как он смотрит на вас. Это почти неприлично, но я полагаю, что бедняга ничего не может сделать, если он так охвачен страстью.

— Амелия, успокойтесь!

Амелия хихикнула.

— Но это правда. Я даже сообщила об этом мистеру Маршу.

Лицо Фанни отвердело.

— И что вам ответил мистер Марш?

— Ну, что вы заслуживаете хорошего мужа.

На Фанни нахлынула такая ярость, что она едва смогла связно ответить.

— Он смеет такое говорить! Он смеет опекать меня! Я не приняла бы этого. И я не хочу, чтобы вы, Амелия, бегали к нему со всякими пустяками. Что он должен о вас подумать? Что вы пустоголовая сплетница и маленькая глупая трещотка.

Но Амелия не хотела, чтобы ей указывали.

— Я точно знаю, что мистер Марш думает обо мне, — заявила она самодовольно. — И правда, Фанни, если вы так реагируете на простое замечание, значит, вы действительно питаете какие-то чувства по отношению к мистеру Барлоу.

Казалось, что всем остальным этот человек нравится, и, без сомнения, он старался быть занимательным. Тетя Луиза уделяла даже больше внимания, чем обычно, своему туалету, и, спускаясь вниз но вечерам, имела вид богатой и хорошо воспитанной матроны, какой она и была на самом деле. Дядя Эдгар часто бывал в компании мистера Барлоу, показывал ему поместье или запирался с ним в библиотеке, где они, без сомнения, обсудили все аспекты дел несчастного Оливера.

Однажды в двери случайно была оставлена небольшая щель, и Фанни, проходя мимо, услышала, как дядя Эдгар произнес слово «Пустяки!» удовлетворенным и слегка сожалеющим тоном.

— Вы абсолютно уверены, мистер Давенпорт?

— Ну конечно. Я проверил их. Если бы было что-нибудь еще, китаянка должна была сама распорядиться ими. Скажите, вы можете доверять этим китайцам? Вы достаточно долго прожили среди них, чтобы знать. Мне кажется, что все они говорят одно, а делают другое. Они похожи на айсберги, их слова — то, что на поверхности, а их мысли — о, очень глубоко. — Он радостно рассмеялся над своей метафорой.

Мистер Барлоу тоже рассмеялся, согласился, и добавил :

— Мне жаль, что после уплаты долгов совсем не осталось наличных. Но вы должны были этого ожидать.

Слабый шипящий звук позади заставил Фанни обернуться и увидеть, как леди Арабелла умело катила свое кресло на колесах прочь по полированному полу.

— Там нет ничего нового, моя девочка, — сказала она через плечо и затем хрипло рассмеялась.