– Значит, так, господа, – резюмировал Лыков. – Принимаем за основу вашу гипотезу. Городовой Одежкин во время дежурства случайно столкнулся с кем-то из банды Разъезжалова. Возможно, был конфликт. Возможно, городовой что-то записал в своей постовой книжке: фамилию или примету. Преступникам не понравилось, и они решили его устранить. Средь бела дня сделать это не представлялось возможным, и они стали следить за беднягой. Довели до части, подождали… И убили на выходе из трактира Чистякова, когда уже стемнело. Так?

– Так, – согласились нижегородцы.

– Значит, ищем Разъезжалова.

Полицмейстер с начальником сыскного отделения переглянулись. Прозоров откашлялся и спросил:

– С чего предполагаете начать?

– Вам, Владимир Алексеевич, понятно, с чего начинать: с мобилизации агентуры. Есть такая у сыскного отделения?

– Есть, – ответил коллежский регистратор. – Преимущественно это известные нам скупщики краденого. Их в Нижнем Новгороде пятьдесят два человека, и половина у нас на связи.

– Правильно! – прокомментировал Алексей. – Так еще Благово поставил. Значит, не утратили традицию?

– Не утратили. Далее, хозяйки публичных домов. Содержатели меблированных комнат, особливо в злачных местах. Владельцы и официанты питейных заведений. Ну и несколько воров.

– Вот всех их и ориентируйте на поиск названных гостей. А я зайду с другой стороны.

– С какой? – опять насторожились нижегородцы.

– Мой помощник губернский секретарь Валевачев выехал вчера в Петербург, к месту службы. Я телеграфирую ему вслед, чтобы прислал срочно материалы из дела Разъезжалова. Кто проходил по процессу как свидетель или недоказанный соучастник. Имеются ли родственники и где проживают. Причем не только главаря, но и его подручного Банкина. Есть и подсказка. Человек с двумя шрамами на лице. Это вам ни о чем не говорит?

– Я недавно в сыскном… До этого, изволите ли видеть, служил в общей полиции… Не всех еще злодеев изучил.

– Сразу два шрама на лице – примета редкая, – пояснил надворный советник. – Сейчас по розыскному алфавиту она подходит лишь одному человеку, а именно Пашке Черемису.

– Что за фрукт? – нахмурился полицмейстер.

– Тоже не подарок. Настоящие имя и фамилия Окион Воробьев. Налетчик, отчаянный. Попал в циркулярный розыск после убийства в Москве старосты биржи извозчиков. С тех пор почти год где-то скитается. Похоже, он-то к вам и приехал. Да не один, а с Разъезжаловым!

– Выставка с ярмаркой, – вздохнул Яковлев. – Миллион народу, и много толстых кошельков. Вот весь сброд к нам и намылился.

– Именно, – согласился Алексей. – Сейчас в Нижнем столпотворение. Эти ребята явно прибыли за добычей. В такой толпе легко замешаться. Взял хабар и ушел. Надо раздать околоточным фотографические портреты Разъезжалова, Банкина и Воробьева. Я их сейчас закажу в департаменте, а Петр Яковлевич прикажет размножить в необходимом количестве.

Полицмейстер кивнул.

– Еще вопрос, – продолжил Лыков.