– То законом. А попробуйте доказать полицмейстеру. Сами видели, как он относится к таким вещам. Методы у нас с вами бессовестные… А много ли он жуликов поймает со своей совестью?

Тут чиновник прикрыл рот рукой:

– Это без передачи, Алексей Николаевич!

– Конечно. Но Германа пришлите.

Вор пришел ночью, и опять в номер. Как он минует коридорных? Захочет что-нибудь спереть, и концов не найдешь.

– Михаил Мартынович, расскажи мне про Голяшкина.

– Купец второй гильдии, – усмехнувшись, ответил Герман.

– Ну а на самом деле?

– На самом деле «иван». Хозяин Кунавина и всей ярмарки. В смысле преступной ее части.

– Может он стоять за аферой с выставочными билетами?

– Если кто и может, так это он. Выставка, ваше высокоблагородие…

– Называй меня Алексей Николаевич.

– Слушаюсь! Выставка, Алексей Николаевич, это золотое дно. Особенно сейчас, когда она в полную силу вошла. В день туда приходят по двадцать-тридцать тысяч! Этого лишь дурак Савич не знал, а остальные-то знали да помалкивали.

– На чем там наживаются?

– Первое дело карманная выгрузка. Сколько кошельков можно срезать, когда тридцать тыщ зевак явилось? То-то. А за право работать на выставке надо платить.

– Кому? Голяшкину?

– Так точно. Второе – это кражи в номерах. Вон сколько гостиниц на Выставочном шоссе понастроили!

– А в полицейских протоколах эти кражи почти не встречаются.

– Так то же через хипес делается. Вот обворованные и помалкивают.

Хипес – воровство с использованием подставной женщины. Обязательно с виду порядочной. И жертвы выбираются такие, которые боятся огласки. Заманит красотка одинокого мужчину к себе в номер, а может, и сама к нему прийдет. И, пока они там балуются, сообщники обшарят карманы брошенной на стул одежды.

– Так. Еще что?

– Еще мошенничества. Они сейчас перебираются с ярмарки на выставку. Давеча одному простаку десять медных часов под видом золотых продали! Но вообще сбывать там можно и настоящие вещи.

– Какие?

– Да хоть челноки для швейных машин «Зингер»! Настоящая их цена три рубля пятнадцать копеек за штуку. А на выставке можно взять по девяносто копеек. Как так? А просто они ворованные. На таможне скрали, а здесь толкнули. И за это тоже полагается платить Голяшкину.

– Понятно, Михаил Мартынович. Это все его интересы?

– Ну нет! В выставочных гостиницах еще и рестораны имеются. А в Кунавине публичные дома. Там тоже большие деньги гуляют: как мимо них пройти?

– Публичные дома понятно, а в ресторанах что? Пьяных обирают?

– На поток поставлено! Официанты в этом участвуют, за мзду, конечно. Споят и обсчитают, на сколько смогут. При этом запустят глазенапа в бумажник – много ли там денег. А в зале уж люди Голяшкина сидят. Получили знак и пошли следом. До удобной подворотни.

– Хм… Распустили их нынешние сыскные… А серьезные вещи?

Герман насупился:

– Это мокрые дела?

– Да.