Маленькая лодка лавировала между рядов старых яликов, моторок и странноватых яхт, видавших лучшие дни. Друзья нарочно выбрали этот маршрут, чтобы их не заметили циркачи, которые могли оказаться поблизости. Лодки покачивались на воде, встревоженной их мотором. В остальном ночь была тихой. Дороти всматривалась во тьму, и чем ближе они подбирались к библиотеке, тем сильнее она волновалась. Она понимала: это чуть ли не самое безопасное укрытие во всем Новом Сиэтле. Мак и оставшаяся горстка Фигляров по-прежнему в отеле, и вряд ли кто-то заметил их побег. Но ей все равно было не по себе.

Когда лодку пришвартовали у дверей библиотеки, Дороти успела вымокнуть до колен. Она вся дрожала от холода.

– Скорее, – сказала она, когда Зора выключила мотор. – Уже поздно!

Эш сидел, подперев рукой подбородок, и нервно барабанил себя по щеке, но улыбнулся, услышав эти слова.

– Будет сделано, босс!

– Голубочки, вы тут не одни, – закатив глаза, напомнила Зора.

Они выбрались из лодки и поспешили внутрь, лавируя меж стопок книг. Там их уже ждали.

Профессор стоял у окна и каждые несколько минут нервно теребил занавеску. Левый глаз у него подергивался. Чандра, казалось, раздумывает, что надеть. Она старательно выгладила несколько футболок, а потом принялась снимать невидимые пылинки со швов джинсов.

– Вернулись! – воскликнул Уиллис и поднялся с места. Ему пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о потолок. На нем плясали серые и черные тени, придавая ему сходство с каменной статуей.

Услышав его восклицание, Профессор с Чандрой тоже подняли глаза.

– Ну что, как все прошло? – спросила Чандра, с тревогой глядя на вошедших.

– Мы, по-твоему, похожи на мертвецов? – спросил Эш.

Чандра нахмурилась.

– Ну… не очень.

– Значит, все получилось.

Чандра открыла рот, но не успела ничего ответить, как Зора ударила Эша локтем. Он поморщился и потер руку.

– Нечего зря время терять, – сказала она. Выражение на ее лице не изменилось, но плечи под узкой рубашкой заметно напряглись. Зора посмотрела на отца и спросила – медленно, словно бы взвешивая каждое слово: – Ну что, как твои дела?

Все притихли, тайком наблюдая за этой сценой. Ситуация вышла неловкая, и Эш даже подумал, что надо бы прогнать всех отсюда, но собственное любопытство перевесило.

Он присутствовал и на первом воссоединении Зоры с отцом, и прошло оно… неважно, мягко говоря. Весь прошлый год Зора пыталась понять, в какую эпоху сбежал отец, а последний месяц она и вовсе считала его погибшим. Но несколько часов назад он вернулся – целый и невредимый.

Эш помнил, какие чувства проступили на лице его ближайшей подруги, когда она увидела отца: смесь надежды и отчаяния, радости и смятения. Но поскольку речь шла о Зоре, все эти эмоции быстро сменились яростью – как это часто бывало. В ту первую встречу Профессор попытался было обнять дочь, но она только скрестила руки на груди и сказала ледяным тоном:

– Слишком поздно.

Теперь же Профессор широко улыбнулся ей, и глаза его заблестели, точно он смотрел на солнце. Зора ответила ему пристальным взглядом. Эш видел, какого труда ей стоит внешняя невозмутимость. Но выдержка ее оставила. Девушка улыбнулась уголком рта, не в силах справиться с собой. Непривычно было видеть улыбку на лице Зоры. Но она ей шла.

Зора заметила, как внимательно он на нее смотрит.

– Молчи! – сказала она и прикусила губу, чтобы спрятать улыбку. Это не помогло, и Зора со стоном отвернулась к окну.

– Все прошло великолепно, – доложил Профессор.