Наталья так крепко сжала нож, что, казалось, раздавит его вдребезги. Она с трудом сделала глубокий вдох.

— Я просто дождусь пока, ты заснёшь, и твое тело не сможет двигаться. Тогда я открою занавески и буду смотреть, как солнце поджаривает твою ничтожную задницу, — она понизила голос, чтобы слова звучали жестко, но внутри девушка рыдала.

Ей хотелось прикончить его. Он заслуживал смерти. Каждый охотник должен умереть вместе с вампирами, которых он держит в узде. У них всех нет ни сердца, ни эмоций. Всё же, посмотрев на него, Наталья увидела слабый проблеск счастья, что светился ради неё. Неё. Никто так не смотрел на девушку. В его глазах вспыхнуло желание. Сколько раз он закрывал её собой, защищая от вампира? Он пытался отослать её с поля битвы. Как бы ни бесил этот глупый поступок, она чувствовала себя под защитой.

Наталья тряхнула головой, не позволяя своему разуму защищать этого мужчину. Он использовал какой-то способ контроля разума над ней. Другого объяснения её поведению нет. По доброй воле, она бы никогда не притронулась к нему так интимно и не позволила бы ему сделать тоже. Её чувствительная грудь до сих пор болела и ныла без его прикосновений. Наталья презирала себя. Презирала за то, что рядом с Викирноффом фон Шрайдером она оказалась настолько слабой женщиной.

Она ревновала. Ревновала. Она не смогла вынести вида другой женщины, что прикасалась к нему. Животная природа взяла верх. Чем только думали её родители, когда наделили ей природой тигра? И почему её не предупредили о такой реальной, смертельной угрозе, которую охотник может использовать против женщины?

Девушка прижала пальцы к пульсирующим вискам. Она пробиралась сквозь трясину и чем больше сопротивлялась ему, тем глубже утопала. Викирнофф молчал. Всё это время он просто лежал, упираясь на локоть, и наблюдал, его взгляд не отрывался от её лица. Наталья начинала ненавидеть эти глаза. Этот тёмный, неистовый взгляд, такой напряженный и жаждущий её. Глаза Викирноффа притягивали девушку, как ничто и никогда не тянуло и уже не будет. Сколько бы она не повторяла себе, что это неправильно, что это измена, все в пустую — Наталью всё равно тянуло к нему. Завораживало. Она желала его. И это было ненормально. Это не могло быть нормально.

Неспособность девушки разрушить его хватку питала её гнев.

— У меня нет никаких обязательств перед тобой. И уже само то, что ты предполагаешь подобное, говорит о слишком большой самонадеянности.

— То, что ты моя Спутница Жизни — бесспорный факт. Наши души взывают друг к другу, — его голос понизился к гипнотизирующему тембру. — Тебе нужно время, Наталья. Ты привыкнешь к этой мысли. Всё будет так, как и задумано.

Трясущейся рукой, Наталья вложила своё оружие обратно в ножны. Он соблазнял её своими глазами, своим голосом. Как она могла быть такой впечатлительной? Ей нужна броня. Как она могла быть такой растерянной, неопытной и неуверенной? Раньше она такой не была, а сейчас, казалось, девушка не контролирует свои эмоции.

— Так и хочется задушить тебя подушкой, — соврала она, надеясь на ответную реакцию, с которой она бы смогла побороться. — Не могу поверить. Да никто не выдержит судьбы быть твоей Спутницей Жизни.

Она могла злиться сколько угодно, но он знал, что притягивал её. Наталья закрыла глаза и позволила правде выплеснуться наружу.

— Я никогда не стану твоей Спутницей Жизни. Ты убил моего брата. Моего близнеца. Единственного человека, что значил для меня всё. Неужели ты думаешь, что я бы спасла тебя, смогла связаться с тобой?

Викирнофф молчал, слегка прикасаясь к её воспоминаниям, видя человека, которого она любила, чувствуя её любовь к нему. Он тряхнул головой.