— Стой! — Наталья огляделась. — Я тебя не вижу.

— Я умер. Ты не можешь последовать за мной в это место. Меня убил охотник, а ты так и не отомстила.

Ее сердце тревожно забилось.

— Я не знаю, что за охотник убил тебя.

— Неважно. Они все враги, и все хотят нашей смерти. Ты — моя могущественная сестра, и я не могу тебя защитить от них, ты должна сама себе помочь.

Наталья вырвалась из сна. Ей пришлось продираться сквозь слои затуманенного сознания и это потребовало каждую унцию имеющейся у нее дисциплины и контроля. Все мышцы ныли, но кожа была чистой, волдыри и красные воспаленные ожоги исчезли, как будто их и не было. Шея пульсировала в такт с ее сердцебиением. Она приложила к ней ладонь и почувствовала теплые покалывания во всем теле.

Ее шея болела. Она скатилась с кровати и немедля помчалась в ванную разглядеть метки на шее.

— Черт, черт, черт возьми! — Она торопливо оделась и запихнула свои вещи в рюкзак.

— Ах ты, дьявольское отродье, ты снова брал у меня кровь. Я знаю — брал.

Ее накрыл голод. Острый. Жестокий. Грызущий. Он прополз через ее тело и овладел ее разумом. Раздался навязчивый шепот, мягкий и чувственный, наполненный искушением. Во рту заболело, зубы хотели удлиниться, собиралась слюна. Она повернула голову и ее желудок сжался. Темные глаза Викироноффа смотрели на нее, и в них сквозил голод.

Не колеблясь, Наталья вытащила из рюкзака гибкие наручники и крепко сковала его запястья. Он не сделал ни одного движения, чтобы помешать, просто смотрел на нее смущающе сосредоточенно.

— Прости. Смотри на меня, сколько хочешь, но ты — опасен. Ты чертовски пугаешь меня, даже в таком состоянии. Я собираюсь уйти и просто хочу быть уверена, что у меня есть хорошая фора, прежде чем ты за мной последуешь.

Викирнофф попытался дернуться и обнаружил, что связан заклятием, которое она наложила, чтобы удерживать его беспомощным. Черты его лица видимо затвердели, а глаза заволокло темной яростью, но он не заговорил.

«Думаешь, я позволю тебе меня бросить?»

— У меня нет никакого желания давать тебе выбор. Я не останусь рядом с тобой, чтобы ты и дальше брал у меня кровь, когда захочешь. — В ее глазах отражался шторм, нарастающий в ее сознании. — Думаешь, я такая дура, что не знаю, что кровь — это сила?

«Я знаю, что не позволю этому случиться».

Она тряхнула волосами и пожала плечами.

— Жаль, у тебя нет права голоса. Сожалею, что ты зол, но я не создана для Спутницы Жизни. Даже если нам суждено было быть вместе, а я в этом не уверена, все равно бы ничего не получилось. Я тебя раздражаю. Ты чертовски меня достаешь. Мы бы все время ругались. — Она погладила его по голове. Жест, предназначенный довести его до ручки, превратился в нежную ласку. Ее пальцы замешкались, поглаживая шелковые пряди.

Поняв, что делает, она отдернула руку, словно обожглась.

Викирнофф ничего не сказал, но казался опаснее, чем когда-либо. Ее поражало, что даже раненый и связанный, он, казалось, источал столько власти.

Наталья не понимала, почему не может прекратить защищать себя и сделала еще одну попытку.

— Слушай, я могла бросить тебя в лесу. Могла позволить призрачному воину убить тебя, — напомнила она. — Я связала тебя ради твоей и моей защиты. Я тебе не доверяю.

— Но это же ты на меня напала, — сказал он.

Наталья быстро захлопала глазами. Его голос был грудной и неотразимый. В животе что-то перевернулось.

— Ты же знаешь, я не нарочно. Ты свалился с неба между мной и вампиром. Я нападала на него, а не на тебя. В любом случае, я все искупила тем, что помогла тебе.