— Связывающего заклятия. Я хочу, чтобы ты повторил ее на своем языке. — Ее подбородок поднялся. — Ты не единственный лингвист. Я могу говорить на нескольких языках, и очень хорошо понимаю высказывания.

— Так ты все еще настроена, отменить связующий ритуал.

— Да.

Она уже и не знала, собиралась ли, но, гореть ему синим пламенем, он уходил, а она сама себя не узнавала — больше напоминала, хнычущего ребенка, готового расплакаться. Чтобы он остался, она попыталась соблазнить его и даже умоляла его. В ней не осталось стыда, и ей это совсем не нравилось.

— Te avio päläfertiilam, — его глаза снова стали напоминать твердь алмаза.

— Строка не такая уж и трудная. В вымирающих языках слова часто опускаются. Значит, никаких `являются` здесь не будет. Буквально можно перевести: `Ты — венчанная жена моя`. — Она посмотрела на него торжествующе. — Ты буквально женился на мне, соединился со мной, связал нас как принято у твоего народа.

— Это так.

— Давай следующую строчку, если только ты не боишься, что я смогу отменить заклятие, — бросила она вызов.

Он внезапно наклонился вперед, упершись руками по обе стороны от ее головы и весьма эффектно поймав в клетку.

— Для меня это не имеет значения. Ты моя Спутница Жизни, ainaak enyém, навсегда моя, не о чем больше говорить. Я не бросаю того, что является моим. Если попытка найти способ отменить ритуальные слова, займет тебя и позволит пройти через часы нескольких последующих рассветов без меня, пожалуйста, не стесняйся, работай, сколько твоей душе угодно, — он поцеловал ее. Сильно. Глубоко. Свирепое заявление своих прав, предназначенное встряхнуть ее, заклеймить, и ему это удалось. Наталья не смогла не ответить, приоткрыв для него рот, наслаждаясь им, пожирая его с тем же острым голодом. Викирнофф прервал поцелуй и поднял голову, держа в плену взглядом. — Ты моя. Твоё тело не лжет, Наталья.

— Ой, уходи. Я принадлежу себе. Мне все равно, что ты говоришь…, — Она толкнула его. Её голос затих, девушка пристально уставилась на Викирноффа. — Несколько следующих рассветов? Что это значит? Ты не вернешься сегодня ночью? — Первой ответной эмоцией был страх, а за ним — гнев. Она снова его толкнула. — Ты сотворил это со мной! Ты заставил меня от тебя зависеть, но я отказываюсь, полностью отказываюсь, тратить впустую свое время на скорбь, когда ты сам уходишь от меня. Не следовало нас связывать, если ты собирался так поступать. Убирайся отсюда, Викирнофф, и не волнуйся! Я не собираюсь оглядываться назад. Ни в коем случае!

Неужели она снова его подстрекала? Бросала вызов? У нее в голове был такой хаос, что она просто не могла думать ясно.

— Я могу взять тебя с собой, Наталья. Мы же обменивались кровью дважды. И я бы с удовольствием сделал это снова.

Предупреждение, угроза и соблазн зазвучали в его голосе.

Она изучала его лицо. Мужчина был на грани потери контроля. Слишком много чувств, слишком много эмоций накопилось в нем, взаимно разжигающих друг друга. Наталья глубоко вздохнула и отступила от края пропасти, в которую почти рухнула.

— Прости, Викирнофф. Я сильно потрясена. Спасибо за все, что ты сделал для меня. Может и не похоже, но я действительно благодарна.

— Éntölam kuulua, avio päläfertiilam, — шепча, он прижался к ее лбу, затем намеренно с усмешкой добавил: — Удачи, kišlány.

— Я знаю, что ты меня не просто маленькой девочкой назвал. — В горле у нее стоял ком, но она заставила себя посмотреть ему в глаза и изобразить оскорбление. Если бы пришлось, она бы сумела заставить себя смотреть, как он уходит, ни разу не обернувшись.