Стив продемонстрировал мне несколько палат, где «отдыхали» его пациенты. Эти люди оставили очень тяжелое впечатление. Особенно меня поразил больной в состоянии восковой гибкости, когда его тело принимало самые вычурные позы, искусственно приданные ему Стивом. Каким бы неудобным не было то положение, больной пребывал в нем сколь угодно долго, не совершая никаких самостоятельных движений. Я не сразу осознал, что мой друг уже давно что-то мне поясняет, при этом его глаза остановились, а взгляд приобрел какой-то стеклянный вид:

— …состояния, когда тело, можно сказать, не имеет психики, могут затягиваться и длиться неопределенное время, — продолжал Стив, — принимая персистирующее или рецидивирующее течение. И тогда это может выглядеть как кататонические или другие подобные психиатрические расстройства либо как неврологические нарушения: летаргия, кома, синдром Клейне-Левина…

— Чего? А можно то же самое, только как-нибудь попонятнее? Простым языком?

— Извини, я забыл, что ты не мой студент. Вот этот больной постоянно уходил в Темный Город, можно сказать, жил там. Результат перед тобой. Те трое тоже. А вот — программист-сетевик. Отличный специалист, кстати, но сейчас он совершенно не реагирует на внешние воздействия. — В изможденном, неподвижном человеке я вдруг с ужасом узнал того самого старика, которого мы подвозили в день нашей встречи с Лорен. — Всё это варианты твоего будущего. Смени работу.

— А какие-нибудь другие средства существуют? — осведомился я. — Но не те, что лечат, а те, что помогают?

— Да как тебе сказать… — мой друг не принял шутливого тона. — Постараюсь объяснить популярно и доступно. Дело в том, что все врачи знают, что и для чего они делают. Ортопед, когда лечит коленку, понимает, что там протерся хрящ, поэтому колено скрипит или болит. Гастроэнтеролог знает, что не хватает какого-то фермента в кишечнике, поэтому нарушается микрофлора, пища плохо переваривается и начинает гнить, вызывая расстройство. Или что на стенке кишки язва, воспаление или какая-нибудь дисфункция. Кардиолог может найти причину недостаточности и болей в сердце. Назначить правильное лечение — подавить лишний водитель ритма, заменить клапан или сосуд. Офтальмолог заметит хрусталик или роговицу, пришьет сетчатку. Кому что. А вот психиатр… он же зачастую понятия не имеет, почему вдруг мозг начинает работать неправильно, не так, как у большинства людей, и отчего свойства личности катастрофически перерождаются. До сих пор непонятно, вследствие чего возникает это перерождение, поэтому психиатр лечит тем методом, который удался когда-то кому-то из авторитетов, и привел к неким позитивным результатам. Или тем способом, что данный гипотетический психиатр придумал и открыл сам. Знаешь, в прошлом веке, были такие огромные компьютеры на вакуумных радиолампах? Эти монстры часто ломались или начинали плохо работать. Так вот, иногда, при плохой работе, помогал хороший удар ногой по крышке корпуса. Но помогал такой удар не всегда — неисправный блок мог и окончательно сломаться. Лечение душевных заболеваний еще недавно, во второй половине двадцатого века, было почти таким же. Да и сейчас, буду с тобой откровенен, мы не слишком далеко продвинулись. Например — шизофрения. Раньше глушили электрошоком. Или шоком инсулиновым. Потом магнезию кололи вместе с каким-нибудь аминазином. До сих пор любят разнообразные антидепрессанты. Их множество. Тоже, надо сказать, не самый хороший вариант, но они блокируют центральные дофаминергические рецепторы и в отличие от старых препаратов не вызывают апатии и вялости, а наоборот, оказывает активирующее действие…

— Но в чем причина? — перебил я Стива. — Что дает сбой программы? И откуда появляется тот или иной психоз? Где тот источник, что порождает ту же шизофрению?

— Если б я точно это знал, то давно бы Нобельпрайс по медицине получил, — усмехнулся Стив.