Я медленно прошёл по центральной дорожке. Каждый сорт здесь был отобран мной лично. Некоторые я вырастил сам, используя магию для гибридизации. Другие привёз из самых отдалённых уголков мира.

Белые розы «Лунное сияние» — их лепестки светились слабым серебристым светом в сумерках. Алые «Кровавые шипы» — магически активный сорт, чьи шипы содержали слабый парализующий токсин. Золотистые «Солнечные слёзы» — редчайший вид, который цвёл только при определённом балансе света и температуры.

Всё идеально. Каждый цветок здоров, каждый лист зелёный и крепкий.

Я дошёл до центра розария — до главной клумбы.

Здесь росли мои «Полуночные розы».

Проект, над которым я работал уже долгое время. Гибридизация через магическую селекцию — процесс, требующий терпения даже от меня. Скрещивание редчайших сортов, усиление их свойств через направленные потоки энергии, стабилизация генетических структур на клеточном уровне.

Всё ради одной цели — вывести розы с лепестками абсолютно чёрного цвета.

Не тёмно-красного, которое выглядит чёрным в сумерках. Не глубокого фиолетового, притворяющегося чернотой, а настоящего чёрного — цвета ночного неба и бездны между мирами.

Я потратил на это долгое время. Каждое поколение роз приближалось к идеалу. С каждым циклом цветения чёрный становился глубже, чище.

И вот результат.

Я опустился на колено перед клумбой.

Десятки бутонов. Десятки распустившихся цветов. Чёрные лепестки, бархатистые на ощупь, поглощающие свет так, что казалось, будто смотришь в разрыв реальности — идеальная форма и текстура.

Почти идеальная.

Я аккуратно поднял один из цветков, развернул его к последним лучам вечернего солнца, проникающим сквозь прозрачный купол розария.

Свет скользнул по лепестку.

И я увидел.

Тонкая красная прожилка по самому краю. Едва заметная, с волосок шириной, но она была там.

Изъян.

Я замер, продолжая держать цветок. Несколько секунд просто смотрел на эту прожилку, не веря.

Опустил первую розу. Поднял вторую.

Та же картина. Красная линия, тянущаяся по краю чёрного лепестка.

Третья. Четвёртая. Пятая. Шестая.

Я проверял цветок за цветком. На каждом — те же красные прожилки. Иногда одна. иногда две, но всегда там, где их быть не должно.

Все. Абсолютно все цветки заражены этим дефектом.

Я медленно опустил последнюю розу обратно на клумбу и выпрямился.

Несколько долгих секунд стоял неподвижно, глядя на свой несовершенный сад. Бесчисленные часы работы и всё ради достижения идеального чёрного цвета.

И снова — красные прожилки.

Словно сама природа насмехалась надо мной.

Я медленно повернулся.

Кира стояла в стороне, у края клумбы. Спина прямая, но руки сжимали планшет так сильно, что костяшки побелели. Лицо было напряжённое, она явно ждала этого момента. Знала, что я обнаружу проблему и боялась моей реакции.

Умная девочка.

— Когда это началось? — спросил спокойно я.

Девочка не виновата в очередном провале.

— Около недели назад, господин, — она сделала шаг вперёд, всё ещё сжимая планшет. Слова шли быстро, как у человека, готовившего объяснение заранее. — Сначала я думала, что это временная аномалия, связанная с циклом цветения. Иногда в переходный период между стадиями роста могут проявляться нестабильные пигменты, которые исчезают после…

— Показывай, — оборвал я.

Она замолчала и кивнула. Развернулась и направилась вглубь розария.

Я последовал за ней.