— Мне было любопытно… — смутилась инферняха.

— Прощупать границы, я понимаю, — хмыкнул я. — Догадаться было несложно.

Мифрил я спрятал в подполе. Вот только не просто спустился в люк и бросил на землю. Я поступил хитрее. Прихватив пару мешков, я начал погружаться в тени, пока не провалился сквозь пол. Земля-то она и в тенях земля, а вот дом на такой глубине стал почти прозрачным, как и соседские строения. Только огоньки душ горели там и сям.

Благородный металл не боится вообще ничего, так что я просто бросил мешки на этой глубине теневого плана, прямо на землю, а сам вернулся за следующей партией. Пара минут — и всё сокровище оказалось спрятано максимально надёжно. Найти его сможет только тенеходец, и то далеко-далеко не каждый. Чёрный ягуар, полагаю, не смог бы.

Но, конечно, это временная мера. Надо будет подумать, как безопасно переправить металл домой.

Проблема с такими бесценными вещами в том, что их нельзя просто взять и продать. Даже если я один брусок мифрила попробую продать, я просто не смогу этого сделать. Его стоимость даже трудно представить в обычных деньгах. Но самое главное — каждый, кто узнает о лоте, задастся вопросом: а сколько ещё мифрила у этого парня? И через полчаса у меня под дверью соберутся все авантюристы эпицентра.

Так что нет, действовать надо гораздо тоньше. Мифрил — это не про деньги. Мифрил — это про власть и влияние. И пусть пока этим лучше дед займётся, укрепляет род. А у меня отпуск. Я ещё не наотдыхался!

По всей видимости, моей новоиспечённой группе уже порядком приелась водка, так что квасить они отправились в паб.

Ну здравствуй, храм вкусного и вредного! Разномастное пивище, чесночные гренки из фритюра, мясо из фритюра, рыба из фритюра, панированный сыр из фритюра, луковые колечки из фритюра, короче говоря, всё-что-угодно из-фритюра. Как же здорово, что я могу трепать всё что угодно безо всяких последствий. И искренне жалею людей без печати регенерации. Бедолаги. Вынуждены ограничивать себя в таких простых и приятных вещах…

Кстати, о печати регенерации! За шесть дней безудержного поедания ядер, — а ведь я готовился открывать портал собственноручно, — у меня накопился нехреновый такой избыток разломной энергии, которую можно слить на это дело.

Даже моё егерское колечко светилось оранжевым, так что я его от греха подальше спрятал. Ни к чему лишние вопросы. И так уже весь из себя таинственность.

По идее, между печатями надо делать перерыв. Но вот именно печать регенерации позволяет накатывать второй уровень почти сразу. Правда, будет больно. Ну что ж… придётся потерпеть! Зато эта печать уже открывает доступ к более серьёзным.

Пиво лилось бурным потоком, будто с подземного акведука в гоблинской пещере. Всё заведение изнутри было отделано деревом. Тёплый жёлтый свет, бодрый фолк-рок с волынкой, официанточки с глубоким декольте, гомон голосов…

Казалось бы, отдыхай. Казалось бы, устрой кутёж до рассвета и посмейся до хрипоты, — ты же хотел! Однако предостережение фрау Лёвенштайн теперь не давало мне расслабиться полностью. Так что, увы, не сегодня.

Я опрокинул в себя пару литров светлого, литр тёмного, съел свиную рульку с жареной картохой и откланялся.

За это время ребята, сидя в отдельной комнате, где было чуть потише, обсудили всё, кроме конкретики. Эмоции под воздействием пива пёрли наружу, и разговор раз за разом сводился к тому, как здорово будет надрать жирную жопу мсье Лагранжа. А вот что для этого нужно предпринять — дело десятое.

Из паба мы ушли одновременно с Веневитиным. Вот только я покинул заведение физически, а Егор вновь выпрыгнул на полном ходу из метафорической кабины, и водительское место заняло его альтер-эго.

— Спорим, что я воткну пивную кружку в стену с десяти шагов⁉

— Спорим! — Нецали очень заинтересовался, метательное оружие индеец явно уважал.