— Коул больше не… путешествует, — внезапно посерьезнела она.

— Да ну? — удивленно поднял брови мужчина. — Он никогда не любил сидеть на одном месте. У него в каждом порту была девочка.

— Я знаю, — тихо сказала Марша и сжалась, словно от удара.

Пол насторожился. Кто этот Коул и кем он приходится этой женщине, если разговор о нем заставил ее переживать? И почему ему стало так одиноко, когда Марша убрала руку?

— Если бы я получал хотя бы по пять центов за каждую женщину, не устоявшую перед его широкими плечами и голубыми глазами, — с завистью сказал Маркел, — то мог бы досрочно уйти в отставку и безбедно прожить остаток жизни.

— Ну, здесь-то ничего не изменилось, — оживилась девушка.

Маркел ухмыльнулся.

— Да, женщины неравнодушны к симпатичным парням в ковбойских сапогах.

— Кто же не любит техасцев? — Марша выразительно посмотрела на ботинки Эда, покрытые пылью и пеплом.

Тот расхохотался и предложил ей осмотреть дом. Пол остался на месте, не в силах подойти к пепелищу, в которое превратилось его родовое гнездо. К тому же эти двое будто говорили на иностранном языке, понятном лишь им одним.

Техасцы. Значит, этот Коул Баннистер — красавец-здоровяк ковбойского типа. Широкие плечи и голубые глаза. «Ни одна женщина не могла перед ним устоять». Включая мисс Мейт? А почему бы и нет? Чем она отличается от других? Но насколько настойчив был этот ковбой, и главное, ухаживал ли он за Маршей? Когда она заговорила о Коуле, ей не удалось скрыть волнения.

— Нам надо выбираться отсюда, — Марша неслышно подошла к Тигедону.

— Что? — встрепенулся он.

— Больше мы ничего здесь не узнаем.

Пол попытался собраться с мыслями. Почему, черт возьми, он стоит и раздумывает об отношениях между этой женщиной и мужчиной, которого ни разу не видел, когда надо побеспокоиться о доме…

— Я… Я должен здесь все уладить.

— Эд знает, к кому обратиться, чтобы устранить последствия пожара. К приезду ваших родителей снаружи дом будет в порядке, а об интерьере вы договоритесь с ними сами. А теперь нам пора идти.

Пол подчинился почти автоматически. Сев в такси, Марша вопросительно взглянула на него:

— Куда ехать?

Он заставил себя сосредоточиться.

— Я знаю, что когда мы доберемся до аэропорта и попадем на самолет, будет уже очень поздно, но…

— Вы хотите домой? — мягко спросила Марша. — Хорошо, едем в аэропорт.

Шофер кивнул и вырулил на улицу. Пол оглянулся назад: он чувствовал себя виноватым за то, что оставляет дом полуразрушенным. Это происшествие заставило его по-новому взглянуть на ситуацию, и сейчас он был напуган ходом собственных мыслей.

— Мне очень жаль, — раздался рядом голос Марши. — Дом, конечно, сильно пострадал. Но из любой ситуации можно извлечь что-нибудь положительное. Может, теперь вы кое-что измените в планировке, в интерьере… Подарите маме большую кухню или еще что-нибудь.

— Может быть, — задумчиво откликнулся Пол. — Она думала об этом. Я предлагал им переехать в другой дом, но родители не согласились.

— Воспоминания дороже самых чудесных замков в мире.

— Мама говорит абсолютно то же самое. С этим домом у нее очень много связано такого, что нельзя сложить в чемодан и увезти с собой.

— Да, и это очень важно, — улыбнулась Марша. — Кстати, картины, книги и мебель почти не пострадали. Все будет в порядке, не волнуйтесь.

— Все будет в порядке, — как эхо повторил Пол.