Она взяла трубку телефонного аппарата, стоявшего на письменном столе.

– Да?

– Здравствуйте. Это леди Коулби?

– Да, это я.

Ее спрашивал незнакомый мужской голос, и по мере того, как Фенела пыталась настроиться на этот спокойный, невозмутимый тон, вслушиваясь и не веря в то, что он пытался ей сообщить, свободной рукой она старалась пододвинуть себе кресло.

То, что она услышала, не могло быть правдой – этого не может быть, убеждала она себя, а монотонный голос тем временем продолжал говорить.

В конце концов, когда она положила трубку на рычаг, Фенела сидела какое-то время неподвижно, уставившись невидящим взором в пространство, а затем поднялась с кресла и огляделась вокруг почти диким взглядом, как бы не сознавая, что делать – как приступить к той задаче, которую ей предстоит решить прямо сейчас.

– My! Николас! – позвала она их, стоя на нижней площадке лестнице, затем сама бросилась к ним, взбежала наверх, и когда добралась до своей комнаты, уже едва дышала.

– Что случилось? – спросила My, увидев ее лицо еще до того, как та смогла что-либо сказать, и устремилась к ней через комнату.

– Николас! Ник, иди сюда, я хочу поговорить с тобой. Это был почти крик отчаяния, и Николас одним рывком распахнул дверь, через которую сообщались их спальни. Он был без пиджака и держал в руках расческу.

– Что случилось?

– Саймон… – выдохнула Фенела.

– Что с ним случилось? Ну, расскажи нам, что с ним случилось? – умоляла сестру My.

– Он… ах! Я не могу говорить.

Из груди Фенелы вырвалось тихое рыдание, и тут же My обняла ее и крепко прижала к себе.

– Не надо, Фенела, не надо! – молила она, а тем временем Николас, стараясь держаться за стоящую рядом мебель, чтобы хоть как-то сладить с непослушными ногами, добрался в конце концов до Фенелы и положил ей руку на плечо, стараясь как-то успокоить.

– Спокойно, Фенела, не волнуйся, – проговорил он ласково.

– Со мной все в порядке, я думаю, это был просто нервный шок, – прошептала Фенела. – Я даже вообразить себе не могу, что такое может случиться с отцом.

– Но что же случилось? – спросила My.

Фенела подняла голову и взглянула на сестру широко раскрытыми глазами, затем медленно, голосом, полным ужаса, произнесла:

– Саймон ослеп.

– Ослеп! Как? Произошел несчастный случай?

Это уже Николас задал свой вопрос, потому что My сейчас была способна только безмолвно взирать на свою сестру.

– Произошел особый случай отравления, – объяснила Фенела. – По крайней мере доктор думает именно так. Он сказал, что Саймон подхватил очень редкое и практически неизвестное заболевание глаз. Они полагают, хотя и не совсем в этом уверены, что болезнь началась из-за того, что отец использовал в своей работе некоторые особые типы красок. Для молодых людей, – продолжала говорить Фенела, – а также для тех, у кого абсолютно нормальное зрение, это заболевание не так опасно, и у них нет причин опасаться, что исход болезни будет фатальным для зрения, но у Саймона зрение и раньше было в неважном состоянии.

Я помню, – продолжала она, – что, когда отец был дома, он жаловался на глаза; он говорил, что они болят, но когда я посоветовала ему обратиться к окулисту, Саймон пришел просто в ярость, а потом сказал, что, если будет носить очки, это заставит его почувствовать себя стариком.

– Но когда с ним это случилось? – спросил Николас.

– Очевидно, он находился под наблюдением уже в течение двух недель, – ответила Фенела.