Она не могла использовать Жака, чтобы видеть Михаила. Его ментальные щиты были так сильны, что вовнутрь невозможно было проникнуть. Байрон оказался более легкой мишенью.

Когда она подошла к входной двери, Жак покачал головой и взял ее за руку.

— Он хочет, чтобы вы выпили сок.

— Ах, оставьте меня. Я же сказала, что не могу.

— Мы можем задержаться здесь на всю ночь. — Он пожал плечами и усмехнулся. — Я бы не против. У Михаила очень уютный дом.

Она посмотрела на него свирепо, хотя ей хотелось расхохотаться.

— Вы такой же, как и он. Но не думайте, что это комплимент, — добавила она, когда он довольно ухмыльнулся.

От его кривой улыбки, казалось, останавливается сердце. Он, наверное, разбивает сердца везде, где появляется.

— Вы ведь родственники? — предположила Рейвен, уверенная в своей правоте.

Как же может быть иначе? То же очарование, те же глаза, тот же взгляд.

— Когда это ему удобно.

Он налил в стакан свежего яблочного сока и подал ей.

— Он бы не узнал, — попробовала она возразить.

Если она выпьет, это ее убьет.

— Он узнает. Он всегда все знает. И пока вы сомневаетесь, он раздражается все больше. Так что пейте.

Она покорно вздохнула и попыталась заставить себя сделать глоток без вмешательства Михаила. Она знала, что Жак был прав. Он бы узнал, если бы она не выпила сок, а это, как ей показалось, было для него очень важно. В животе у нее все перевернулось, протестующе поднялось. Рейвен задохнулась, закашлялась.

— Позовите его, — велел Жак, — позвольте ему помочь вам.

— Но он так слаб, ему не стоит это делать.

— Он не уснет, пока не позаботится о вас, — упорствовал Жак. — Позовите его, или мы никогда не уйдем отсюда.

— Вы даже говорите как он, — пробормотала она.

Михаил, мне жаль тебя беспокоить, но мне нужна твоя помощь.

Он послал ей теплоту и любовь.

Его приказ позволил ей выпить все до последний капли и удержать сок в желудке. Она ополоснула стакан в раковине.

— Вы были правы. Он не позволил им оказать ему помощь, пока я не выпила сок. Он такой упрямый.

— Наши женщины всегда на первом месте. Не волнуйтесь за него, мы бы никогда не позволили, чтобы что-то случилось с Михаилом.

Они вышли из дома и направились к машине, которой не было видно среди деревьев. Рейвен замерла.

— Прислушайтесь к ним. К волкам. Они поют ему, для него. Они знают, что он ранен.

Жак открыл перед ней дверцу машины. Он рассматривал ее, и его темные глаза были так похожи на глаза Михаила.

— Вы необычная.

— Вот и Михаил так говорит. Я думаю, это здорово, что волки ему сочувствуют.

Жак завел двигатель.

— Знаете, вы никому не должны говорить о том, что он ранен. Это может быть опасно.

Он сказал это спокойным тоном, но она почувствовала: если понадобится, он будет защищать Михаила до конца.

Жак нравился Рейвен, более того, она почувствовала с ним связь, но тем не менее смерила его хмурым взглядом.

— Вы все такие высокомерные. Вы упорно полагаете, что в силу того, что люди не обладают достаточными телепатическими способностями, им недостает и ума. Я убедила вас, что у меня есть мозги и я в состоянии все понять сама.

Он снова ей усмехнулся.

— Должно быть, вы совсем свели его с ума. Назвать его шишкой! Это было великолепно. Готов поспорить, его так назвали впервые.

— Ему это полезно. Если бы больше людей доставляли ему проблемы, он стал бы более...

Она замялась, подбирая правильное слово. А потом тихо рассмеялась.

— Он стал более податливым.

— Податливым? Это слово мы никогда не употребляем по отношению к Михаилу.