— Чарли, ты в безопасности, — он поглаживал широкой ладонью вверх и вниз по моей спине. — Я никому не позволю обидеть тебя. Клянусь, — его хриплый голос окутывал меня, и я погружалась в него все глубже.

Моя щека располагалась на его груди, ровный стук его сердца проникал в мое левое ухо. «Сколько сердец он остановил этой ночью?»

Мои глаза привыкли к темноте и мельканию уличных огней. Темно-красное пятно расцветало на фоне голубой рубашки с пуговицами, распространяясь от его плеча.

— У тебя кровотечение.

— Я в порядке. Пуля прошла навылет.

Нэйт рассмеялся.

— Был помечен гребаным дилетантом. Ты потерял форму, чувак.

Киллер переместился, прижал свои плечи назад к сидению, но не расслабил рук, сжимающих меня.

— Отпусти меня, — слова прозвучали так слабо, что я не узнала своего голоса. Это — то единственное, от чего я думала, что избавилась несколько лет назад.

— Я не могу, — его руки продолжали гладить мою спину плавными движениями.

Странное спокойствие овладело мной, хотя мое тело все еще дрожало. Этот мужчина, единственный, кто держал меня так близко, он держал в своих руках мою судьбу. Я не могла уйти от него. Его накачанное тело, его оружие сказали мне слишком много. Если бы он хотел моей смерти, я бы уже перестала дышать. Без вариантов.

— Чарли, — он сглотнул, его кадык дернулся. — Посмотри на меня.

Одинокая слезинка скатилась по моей щеке, когда я вытянула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Темные брови и густые ресницы обрамляли сапфирово-голубые глаза. Щетина покрывала его волевой подбородок, все в его поведении было напряженным и резким.

Он провел своей ладонью по моей щеке. Я вздрогнула, но он только использовал подушечку большого пальца, чтобы вытереть мои слезы.

— Я не обижу тебя. Ты в безопасности со мной, больше, чем где бы то ни было еще.

— Пожалуйста, просто отпусти меня, — я не хотела быть здесь, в окружении жестоких мужчин. Я хотела в свою кровать, чтобы смотреть свои скучные шоу по телевизору и свои одинокие дни, которые тратила на создание иллюзии любви и привязанности к стеблям роз и гипсофилам.

Его взгляд пробежал по моему подбородку, и потом ниже, к воротнику его куртки, на моё горло, как если бы он запоминал каждый изгиб и черту моего лица.

— Я не могу. До тех пор, пока эта ситуация не уладится.

Еще одна слеза скатилась из моих глаз. Он поймал её и легким прикосновением пальцев провел над порезом, идущим вдоль моей переносицы. Я поморщилась.

— Нос не сломан, — его челюсть напряженно сжалась. — Они… они не сделали тебе больно где-нибудь еще? В другом месте?

Я знала, о чем он спрашивает.

— Они собирались, но… — слова застряли у меня в горле, и я отрицательно покачала головой. Призрак с окровавленными кулаками и ненавистью во взгляде выдвигался на передний план моего сознания. Он прорывался через двери, когда я пряталась внутри. Багровое пятно расползалось от раны в его груди, и он исчезал обратно в тумане воспоминаний. — Я просто хочу домой.

— Барышня, если Конрад думает, что тебе будет лучше с ним, то это так, — водитель переключил волну и остановился на R&B станции. — Может быть, ты не заметила, но несколько довольно неприятных типов похоже думают, что ты его близкая подружка. Для тебя будет лучше держаться поближе к парням с оружием, чем оказаться на свободе, только для того, чтобы тебя поймали.