– Сюда, пожалуйста, – вежливо направил ее АНС-дроид.

Паула пошла следом, и их шаги разбудили в хранилище гулкое эхо.

– Сколько их здесь хранится? – спросила Паула.

– На данный момент небытие поддерживается для тысячи восьмисот сорока трех человек.

Она удивилась, что ответственна за такое количество заключенных.

– Многим предстоит провести здесь еще по несколько сотен лет, – продолжал АНС-дроид. – В некоторых исключительных случаях срок намного больше. Нескольким придется провести в небытии дольше, чем существует сам город.

– Да, – отметила Паула, останавливаясь перед одной из камер небытия. И это один из тех случаев. – Я хочу увидеть ее.

– Вы можете воспользоваться сканированием поля. Я не повлияю на систему поддержки небытия, она достаточно устойчива.

– Откройте ее.

– Как пожелаете.

Малметаллическая крышка камеры скользнула в сторону. Паула взглянула на лежащее внутри тело. Там лежала Кэт. Ее тело обвивали серебряные нити поддержки долговременного небытия, обеспечивающие полную сохранность каждой клеточки тела, сотни лет остающегося на грани между жизнью и смертью.

– Ну, здравствуй, кошка Шредингера, – пробормотала Паула.

Ее сканер обследовал Кэт, подтверждая наличие небольших шрамов и ожогов, полученных в жестокой перестрелке, предшествовавшей пленению. Перед судом ее подлечили в госпитале. В те дни кое-кто из старших чинов Управления и даже из президентского офиса спрашивал Паулу, почему она позволила Кэт остаться в живых. Многие политические деятели видели в законе докучливый принцип, который можно было в любой подходящий момент безнаказанно обойти или нарушить.

Паула удовлетворенно кивнула. «Это определенно она, мой давний противник, – отметила Паула. – По крайней мере ее оригинал. Хотя в современном мире оригинальность уже мало что значит».

– Сколько человек ее навещало?

АНС-дроид не был приспособлен проявлять эмоции, но каким-то образом сумел изобразить удивление.

– Ваша проверка триста восемьдесят лет назад была единственной, следователь.

– Спасибо, – поблагодарила она дроида.

В то время политическая группа на Дальней похвалялась, что им удалось извлечь своего идола из узилища. Конечно, это были всего лишь слова, распространяемые ради усиления своего влияния.

Крышка плавно опустилась на место, оставив Кэт в темноте еще на четыре тысячи лет.

«Теперь ты довольна?» – спросил ее голос правления АНС, когда Паула вышла под неяркое парижское солнце.

– Нет, нельзя сказать, чтобы полностью.

«Взломать хранилище Управления нельзя».

– Я знаю. Но есть и другие варианты. Я не одно столетие раздумывала о возможности ее воскрешения. У нас ведь еще много фанатиков.

«На самом деле Рыцарям-Хранителям она не нужна живой. Иметь лидером личность, которая должна появиться в далеком будущем, для политиков довольно удобно. Это обеспечивает свободу действий».

– Интересно, где я могла слышать такое раньше?

«Эта слабость тебе несвойственна, Паула».

– Никто из нас не идеален.

«Итак, ты все еще веришь, что на Шолапуре была она?»

– Я с большой долей уверенности полагаю, что встретилась с полным клоном.

«Ну, положим, ее ДНК раздобыть не так уж трудно. Но где они могли взять копию ее памяти? Нам известно, что Кэт не пользовалась секретным хранилищем: она опасалась, что до него может добраться твое Управление».