Он немного ослабил хватку, и Ранали жадно вдохнула воздух.

– Ты слишком слаб для этого, – прошипела она.

– Иногда надо сделать что-то неправильно, чтобы потом выйти на верный путь.

Он отпустил ее. Ранали тяжело шлепнулась на матрас, перевернулась и обнаружила, что Эдеард склонился над ней. Выражение его лица и оттенок мыслей заставили ее испуганно сжаться.

– Никогда не рассуждай с такой легкостью о смерти и убийствах, – сказал он ей. – Особенно при тех, кто уже убивал и будет убивать еще.

– Ты умрешь в одиночестве, лелея свои разбитые мечты, – вызывающе выкрикнула Ранали.

– Если ты беременна, поставь меня в известность. Я заберу ребенка и сам воспитаю его.

Он натянул ботинки и вышел в ночь, оставив свою сумку на вилле.

Потом был долгий унылый путь обратно в Маккатран. Наедине с собой Эдеард не мог не признать, что в его характере есть черты, нисколько его не радующие. Снова и снова он обдумывал предложение Ранали. И все больше утверждался в том, что изгнать из Маккатрана бандитов – очень непростая задача. «Великая Заступница, неужели Финитан говорил об этом предложении? Не может быть».

Как не хватало ему сейчас мудрости Акиима! Задать бы старому мастеру один-единственный вопрос. Доброе морщинистое лицо Акиима появилось перед его мысленным взглядом; старик качал головой с удивленнопечальным видом, словно обсуждал очередной проступок юного подмастерья. «Ты и сам знаешь ответ», – как будто говорил он.

С первыми лучами рассвета, когда Эдеарду удалось уговорить фермера подвезти его на телеге до города, решение было принято. Он станет бороться с Иварлом и другими бандитами собственными методами. Так Эдеард одержал победу над темным естеством, таившимся в его душе.

Эдеард глядел вдоль ярко освещенного тоннеля, как будто бесконечно тянущегося под городом, и понимал, что его снова ждет долгий одинокий путь домой.

– Нет, мне определенно потребуется помощь, чтобы справиться с этими ублюдками, – устало подумал он вслух.

Ни тоннель, ни город ему не ответили. Эдеард пожал плечами и снова поднялся на ноги. Боль оказалась такой же сильной, как и в прошлый раз. Тоннель одинаково тянулся в обе стороны, постепенно пропадая из вида. Тишина стала действовать на нервы. Она казалась такой же глубокой, как в тот момент, когда Эдеард защищался от голоса Ранали при помощи третьей руки.

Он вспомнил, как девушка говорила о «других маленьких талантах» – во множественном числе. Кстати, Эдеард ведь считал себя невидимым, когда преследовал Арминеля у Бирмингемской заводи. Интересно, сколько еще неприятных сюрпризов таят от него аристократические семейства?

Он прошелся вокруг про-взглядом, стараясь определить, где находится. Тоннель был очень глубоким. Эдеард исследовал пространство над головой, чтобы отыскать следы своего падения или хотя бы понять, с какой стороны он сюда попал. Маккатран снова изменил структуру, позволяя заглянуть вглубь, но в плотной массе наверху ничего не было видно. Эдеард тщательно сосредоточился – и вдруг ему показалось, что он что-то заметил. Его про-взгляд вернулся немного назад. Вот оно! Он поймал изображение самого себя, погружающегося в городскую материю: он падал, отчаянно размахивая руками, и от его одежды все еще шел дым. Пока он рассматривал себя, картинка медленно двигалась. Если Эдеард фокусировал взгляд немного выше, она поднималась. Изменение направления про-взгляда вызывало схожую реакцию изображения. «Память, – восхищенно подумал он. – Город помнит меня».

Эдеард проследил свое падение до самого потолка тоннеля.