Впервые она отвлеклась от воспоминаний о тюрьме, из которой сбежала лишь благодаря счастливой случайности. Каким прекрасным местом она поначалу показалась ей! Пленение в круглой маленькой комнате, постоянно вращающейся в пространстве, было настоящим счастьем. Она падала спиной вперед через свисающие и переплетающиеся разноцветные цепи. Их прикосновения были чистым удовольствием — они чесали где нужно, усмиряли жажду и желания, дарили ее телу ранее неведомые наслаждения. Она чувствовала себя целой, наполненной, познала мир и покой, освободившись впервые от желания мчаться сквозь пространство и время, пытаясь учиться, хотя все уроки, преподанные ей на просторах вне этой комнаты, сводились к следующему: боль или пустота лежат в сердце всего; внутри каждого существа, столь прекрасного снаружи, ужасное омерзительное месиво; ласкающие глаз красоты земли просто есть. А здесь, в этом странном месте, все ее печали исчезли, испарилось недовольство и беспокойство. Все было именно так, как обещало притяжение, заманчиво сулившее радость, звавшее ее в медальон с другого конца мира, несмотря на бесчисленные мили, разделявшие их, которое привело Тень к башне, где Эрик и Сиель жестоко обманули ее.

Однако со временем цепи раскалились, и наконец жар и боль перевесили наслаждение, каждая секунда пребывания здесь превратилась в агонию. Все ее инстинкты кричали только об одном: нужно вырваться на свободу! Тень совсем обезумела от боли, она даже не помнила, как получилось, что она неожиданно оказалась снаружи; в ее сознании смутно брезжило воспоминание о порыве холодного ветра, словно неподалеку открылась крошечная дверца и она поспешила нырнуть в нее…

И по чистой случайности оказалась здесь. Теперь Тень действительно закричала, куда более успешно подражая By, который развел вновь воздетые руки, словно пытаясь заключить грозу в объятия. На лужайках в море крови извивались люди — она словно смотрела на косяк хищных рыб в реке, пожирающих упавшее в воду животное, от останков которого пошла кровавая пена.

При звуке крика Тени подобия By, буйствовавшие поблизости, повернулись к ней и замерли.

Анфен обнажил меч, и тот запел; звук словно исходил из несмазанной, проржавевшей железной глотки. От рукоятки до кончика клинка промчалось серебряное пламя, и Шарфи невольно отпрянул от излучаемого лезвием льдистого жара. Даже когда Анфен перерубал в тиши тела Мучителей, меч не полыхал таким неистовым огнем холодной ярости.

Он проследил за взглядом Анфена, и с екнувшим сердцем увидел Эрика, пилигрима, который в сознании Шарфи занимал место прекрасного друга и товарища. Он искренне встревожился, увидев Эрика здесь, в самом опасном месте на этой половине Левааля. Кстати, а что он здесь делает? С кем пришел?

Создания с лицом By повернулись к Эрику. Поэтому Шарфи теперь показалось вполне естественным, что Анфен с обнаженным мечом двинулся к нему — разумеется, он хочет защитить его. Шарфи вытащил собственный клинок из ножен и последовал за предводителем через сплошную толпу кричащих от страха людей, пытающихся сбежать от жутких подобий By.

Вскоре, однако, стало ясно: что-то здесь не так. Эрик выглядел как-то странно, он скорее походил на созданную магом иллюзию или что-то в этом роде: его очертания казались размытыми, а этот ужасающий, скрежещущий звук! Он так широко разинул рот, что тот походил на пасть какого-то зверя, а его глаза оказались мертвыми черными дырами, которые, казалось, были шире лица, однако каким-то образом на нем помещались. Шарфи отпрянул с чувством глубочайшего омерзения.

Подобие By с телом изголодавшейся пожилой женщины вцепилось когтями в Шарфи, содрав несколько полосок кожи с его шеи, а затем попыталось впиться в горло. Тот завопил и полоснул ее по ногам, но та продолжала хищно и слепо кидаться на него, пока он не распорол ей мечом живот. Женщина упала, но пыталась подняться до последнего, несмотря на вывалившиеся из брюшины кишки, пока ее не затоптали окончательно.