— А обязательно было оскорблять мэра? — спросила Сиель.

Зоркий Глаз рассмеялся:

— Я думаю о нем ничуть не лучше нашего полувеликана. Он может быть вполне неплохим правителем по меркам людей, но я знавал многих вежливых воров, обаятельных предателей и красноречивых дураков. Варвары, отчаянно пытающиеся смыть кровь со своих рук, тоже не производят на меня особого впечатления.

— Да, но он ни одним из них не является!

Зоркий Глаз взглянул на лучницу с новым интересом:

— Ясно.

— Что тебе ясно?

Он рассмеялся:

— Каким будет твой путь, Сиель, теперь, когда стало ясно, что былая война еще не вполне проиграна?

Опустившись на пол, девушка закрыла лицо ладонями:

— Я устала. Я хочу, чтобы все это закончилось, хочу зажить, наконец, другой, нормальной жизнью.

— Бедное дитя. Ты сделала больше, чем многие. Но ты слишком многое повидала, чтобы когда-либо обрести мир. Кошмары не оставят тебя в покое. Часть тебя по-прежнему будет переживать битвы и ощущать зловоние смерти. Правда, есть способы приглушить боль… А что насчет ближайших дней? Тебе нужно выбрать путь.

— Я не знаю.

— А ты, великан?

— Я все равно не помещаюсь в эти тоннели, — произнес Гобб, чей голос утратил гневные нотки и вновь обрел былую задумчивость. — Мне было бы куда лучше одному — может, спрячусь где-то. Поброжу по лесу или вернусь к башне. Там живет маг. Я видел его в долинах. Он зачаровал деревню, заставил ее исчезнуть. Возможно, ему пригодится пара крепких рук. А что будешь делать ты, волк?

— Эта ночь изменила все, — произнес Зоркий Глаз. — Я вернусь в место, которое мы оставили. Если там и впрямь живет маг, то я хотел бы поговорить с ним. Должно быть, он настоящий мастер иллюзий, если сумел спрятаться от меня. Но гораздо быстрее я доберусь туда один.

— Значит, ты не отправишься в путь со мной, даже если я решу двинуться туда же? — спросила Сиель.

— Не знаю, ты же пока не спрашивала меня об этом, — сухо произнес оборотень. — Как ты думаешь, почему я так разговаривал с Тауком? Мы вступили в эру торговли теперь, когда распался союз мэров. Мои услуги стоят денег. Можешь сделать предложение, я его рассмотрю.

Нужно было как можно быстрее убраться прочь от мага. Сиель чувствовала, что вот-вот снова расплачется, и не желала, чтобы это произошло на его глазах. Старый инстинкт, не позволяющий проявлять слабость перед людьми, с которыми сражаешься. Она, спотыкаясь, кое-как вышла из пещеры, услышала запоздалое предупреждение Гобба, попытавшегося отговорить ее, но предпочла его проигнорировать. И чуть не упала, споткнувшись о вытянутую ногу Мучителя у выхода из пещеры.

На поляне было все так же тихо и спокойно, вьющиеся растения свисали с деревьев, как длинные косы. Никаких признаков того, что Мучители по-прежнему поблизости. Первые птичьи трели звучали точно так же, как после грозы, прошедшей стороной.

Она села на неровный булыжник, давным-давно скатившийся с вершины холма и теперь покрытый мхом. Под ним росли грибы. Сиель собрала их — негоже отказываться от еды, которая достается даром, — а затем перевернула, внимательно вглядываясь в шляпки. Заметив на одном странные розовые пятна, девушка отбросила его подальше и съела остальные.

Побыть в одиночестве, внезапно наплевав на опасность, показалось ей самым подходящим способом выразить протест, бросить вызов богам или Дракону, а то и самой жизни — что ж, пусть накажут ее. Однако вокруг не было ничего тревожного, тихо шелестели листья, поскрипывали ветви деревьев, развевались длинные косы плюща, когда ветерок проносился по поляне.