Шарфи снова осушил кружку и с силой опустил ее на прилавок, заработав сердитый взгляд хозяина трактира. На него смотрели с этим выражением слишком часто, поэтому воин почти не обратил на владельца заведения внимания. Он громко рыгнул и жестом попросил повторить, подслушивая разговоры и ожидая возможности вставить пару слов в чужую беседу, а то и рассказать какую-нибудь хвастливую байку о войне.

В основном люди обсуждали отсутствие каких-либо гостей с другой стороны мира. Как будто некая вуаль скрывала очертания Южного Левааля. Что населяло земли по другую сторону? Некоторые уверяли, что там тоже живут люди, точно такие же, как здесь. «Вероятно, можно будет заручиться их поддержкой в войне».

Отдельные дураки, преисполненные оптимизма, несли чушь о несметных сокровищах, которые ждут отважных путешественников под землей, где они сложены грудами — и чешуйки, и драгоценные камни, и разные амулеты. Они собираются отправиться туда и первыми обнаружить эти ценности. Кто с ними?

Третьи уверяли, что в той части по-прежнему летают свободные драконы, которые непременно заявятся сюда, чтобы освободить своих несчастных сородичей из небесной тюрьмы…

Все чушь и ерунда. По прикидкам Шарфи, у него осталось еще около года жизни. И он проведет его напиваясь в тавернах, поглощая пиво, о котором он грезил, корчуя корни или поднимая камни на ферме рабов. В трактирах есть девочки, которых можно снять на ночь. Многие из них сбежали из Эльвури, без денег и ценностей, а потому были не вполне приспособлены к этому печальному ремеслу. Что ж, решать клиенту. Перспектива весьма заманчивая. Из-за очень, скажем так, своеобразной внешности Шарфи не был избалован бесплатным женским вниманием и успел соскучиться не только по элю на протяжении холодных ночей в лагере. Однако он видел, как Киоун сытым кабаном прогуливается между рядами девушек, выставленных на продажу, как жестокий, пускающий слюни пес, и поклялся себе никогда не опускаться до подобного (впрочем, раньше у него и возможности не было). Но сейчас… Шарфи твердо вознамерился сунуть денег одной или даже двум, может, сказать еще пару ласковых слов — хотя бы ради того, чтобы похвастать своим благородством перед Киоуном при следующей встрече.

При следующей встрече. Даже странно — оказывается, очень трудно перестать строить планы на несуществующее будущее. Тем временем старый коновал закончил рассказывать историю про резню в Хэшлеме и появилась возможность вставить слово. Шарфи поспешно подхватился:

— А я рассказывал вам о пилигриме из Иномирья?

Некоторые заинтересовались, другие закатили глаза — очевидно, с них хватило болтовни старого коновала, чьи россказни Шарфи тоже казались весьма далекими от реальности.

— Рассказывай, — наконец произнес кто-то.

Шарфи не заставил слушателей просить дважды.

— Был ясный, спокойный день. Неожиданно прямо за замком открылся вход. Как окно в небе. Там были боевые маги. Аж восемь штук. И пришел пилигрим. В очень странных шмотках, кстати. Он владел оружием из Иномирья, которое называл револьвером. Оно дышало огнем, громче, чем… громче, чем ветка, в разгар бури рухнувшая на крышу! — Замечательно! Шарфи положительно влюбился в оборот «окно в небе».