— Право первородства.

Король Тень вздрогнул. Уж не ослышался ли он? Наверное, так же отреагировал Оролрон, потому что последовала долгая пауза.

— Садись.

— Спасибо, отец.

Щенок всегда вел себя вызывающе, но сегодня его нахальство было просто возмутительно. Король смерил его своим знаменитым пронизывающим взглядом, но принц ничуть не смутился.

— Говори.

— Ну. — Джэркадон вальяжно откинулся на спинку стула. — Начнем с матушки, вернее, с ее странных попыток помешать поездке любимого сына в Найнэр-Фон. Она думала, что действует незаметно, но на самом деле ее испуг бросался в глаза. Однажды я соврал, будто вы изменили свое решение, и мамочка тут же постарела по крайней мере на две тысячи дней. И помолодела сразу на три, когда я признался, что лгал.

— Маленький ублюдок, — процедил король.

Принц хихикнул:

— Я-то не ублюдок, отец, а вот… Впрочем, продолжим. Вы послали в Найнэр-Фон курьера с вестью о готовившемся визите. Я решил потолковать с ним после возвращения. Казалось, времени прошло достаточно. Тогда я осмотрел орлиное гнездо и обнаружил там незнакомую птицу — на ее ноге был обруч с гербом Фона. Конечно, курьеру пришлось поменять орлов, отправляясь в обратный путь.

— Конечно, — согласился король.

— Я не мог найти всадника. Джиона Пэсло, если не ошибаюсь? Раз Виндакс якшается с простонародьем, мне тем более не зазорно. Но Джион бесследно исчез. Мне сказали, что бедолагу отправили в Холлинфар, по всем отзывам, весьма скучное место, пригодное лишь для овцеводства и тому подобных малоинтересных занятий.

— И все-таки ты его нашел.

— Да, нашел. Четвертая камера направо от пыточной комнаты.

Ни разу за пять тысяч дней никто не осмеливался так разговаривать с королем.

— Подкупленные тобой тюремщики сидят в третьей и в пятой камерах, — угрожающе ответил Оролрон.

Джэркадон передернул плечами:

— Профессиональный риск взяточников. Да, я поговорил с беднягой Джионом, разумеется, пообещав ему освобождение. И узнал, что сходство действительно сверхъестественное.

Даже Король Тень в дальнем конце кабинета почувствовал, как разгневан Оролрон.

— Если б ты изучал птицеводство, ты знал бы, что такое сходство, это касается и птиц, и людей, может проявиться и у очень дальних родственников, а они находятся в дальнем родстве.

— А мне сдается, в близком.

Король стукнул кулаком по столу — и тут же оба обернулись к креслу Тени. Оролрон приподнялся было, но потом вновь тяжело опустился на стул. Выслать Тень из комнаты — беспрецедентный поступок, он породит массу толков.

— Ты понимаешь, — заговорил король, — что любой другой на твоем месте был бы обвинен в государственной измене. Но поскольку это напрямую тебя касается, я готов проявить снисходительность на сей раз. Давай все обсудим и закроем тему — раз и навсегда. Ясно?

— Ясно. Надеюсь, после твоих объяснений мне дозволено будет сделать несколько замечаний? Начинай, папа.

Оролрон побледнел от злости. Не будь Джэркадон таким наглецом, он пал бы ниц и молил о пощаде. Король Тень обливался потом и дрожал как в лихорадке.

— Я тоже говорил с курьером. Твоя мать знала об этом, потому она и расстроилась. Очевидно, без сплетен не обойдется. Я никогда не сомневался в твоей матери, королеве, — и тебе не позволю. Я признал Виндакса своим сыном, так оно будет и впредь. Есть сходство или нет, но уверяю тебя, герцог Фонский физически не может быть его отцом. Ваша мать — фантастически непунктуальна, но не настолько, чтобы вынашивать ребенка пятьсот дней.