Изменить размер шрифта - +
Это был многоквартирный дом с шестью дверями на каждой площадке.

Виктор прокашлялся и нажал кнопку звонка. Тотчас женский голос спросил:

— Кто там?

— Из Латвийского радио, — отозвался Виктор.

— Минуточку…

Дверь приоткрылась, и на них уставилась женщина лет тридцати пяти.

Слишком молодая, подумал Виктор, но решил рискнуть.

— Если не ошибаюсь, мы имеем честь разговаривать с… — в руке он держал список адресов и водил по нему карандашиком.

— Заходите, прошу!

Вычищенный до блеска, длинный, похожий на поваленный колодец коридор.

— Проходите в комнату! — сказала женщина, хотя поначалу не собиралась пускать их дальше прихожей.

В комнате был педантичный порядок, на столе стояла глубокая стеклянная ваза с яблоками. Внимание Эрика привлекла необычная орнаментальная шлифовка, но женщина истолковала его взгляд по-своему:

— Угощайтесь!

Эрик отказался, а Виктор надкусил сочное яблоко.

— Вкусно, — сказал он с благодарностью. — Но не за этим мы сюда явились… Итак, я имею честь разговаривать… — и он очень четко произнес имя и фамилию.

Текст Виктор варьировал в зависимости от того, кто открывал им дверь. Чаще всего это отнюдь не был возможный объект их поисков, в таком случае он говорил: «Могу я видеть такую-то?» или же: «Где я могу встретить такую-то?» Молодые люди отвечали: «Мать на работе». Иногда говорили: «Скоро должна быть». Или сообщали: «Я ее муж». Тут Виктор заводил басню о том, что редакция общественно-бытовых передач готовит ряд интервью по случаю трудового юбилея врача Вийпура и медсестры Ранне. К сожалению, в больничных документах названа только мать, поэтому… Как назвали ребенка, где работает? Благодарю, если материал используем, сообщим об этом особо. До свидания!

Диапазон деятельности ставших взрослыми уроженцев того роддома оказался весьма широким: от воспитания детей на дому до работы за рубежом. К удивлению Виктора, пока еще не попадались среди них личности, отбывавшие срок в исправительно-трудовой колонии, но он был уверен, что найдутся и такие.

После каждой встречи Эрика буквально передергивало от чувства неловкости и досады, но у него и в мыслях не было оставить Виктора одного или дожидаться его на улице.

— Теперь я не сомневаюсь, что это ты выманил у южанина восемьсот рублей, — как-то раз хмуро обронил он. — Ты опасный субъект!

Виктор усмехнулся, нисколько не обидевшись…

— Вы ошибаетесь, — удивленно сказала женщина. — У меня совершенно другое имя и другая фамилия.

— Извините, пожалуйста. — Виктор еще раз провел карандашом по строчке.

— Нет, такая здесь никогда не жила, все время только мы с мамой. Стойте! Вы говорите… Я тогда была маленькой девочкой. Мама сдавала какой-то молодой паре комнату, правда, на короткий срок. На пару месяцев. Фактически девушка жила одна, парень лишь приходил в гости и платил за комнату. Он принес магнитофон — тогда это была диковинка. Лента часто рвалась, и он все просил у мамы уксусную эссенцию. Девушка мне не нравилась, а парень — помню только, что он был очень красивый. Она болела. То ли вообще была болезненная, то ли из больницы, не знаю. Но здесь она никогда не была прописана.

— Может, стоит поговорить с вашей мамой?

— К сожалению, это уже невозможно. — Женщина опустила голову.

— Простите… понимаем… — Эрик неловко поклонился.

На троллейбусной остановке некуда было спрятаться от колючего ветра, взявшего разгон на просторном перекрестке.

Быстрый переход