«Может, завел какую-нибудь кралю и она прибирает к рукам его деньги?» — задумался Виктор, но, так и не вспомнив ни одного случая, который мог бы бросить на отца хотя бы тень подозрения, успокоился.

— Странно, что ты не примчался сюда сразу после освобождения. За спасательным кругом.

— Я пошел вкалывать.

— И уже надоело?

— Не в этом дело. Ты думаешь, за решеткой не надо работать? Просто я понял, что способен на большее.

— На сейфы?

— Не насмехайся, отец! У меня было достаточно времени на размышления.

— И неоднократно, — со смешком добавил Вазов-Войский-старший.

— Да. Неоднократно. Увы, мне трудно с этим справиться, ты единственный человек, у кого я могу попросить совета.

— Пожалуйста! Совет денег не стоит. Могу дать тебе совет. Как-никак знакомый человек, столько лет в одной квартире прожили!

Виктор ожидал всего, только не иронии. И еще он не ожидал, что с ним будут разговаривать как с гостем, который забежал на минутку поболтать о том о сем. Ирония отца его шокировала, он начал терять уверенность в себе. К нему относились как к человеку, слова которого ничего не стоят, который задержался в развитии. В свои двадцать пять он еще ничего не достиг, это так, но когда же достигать, если без конца отсиживаешь. А вот среднюю школу он все-таки кончил и выучился на механика по швейным машинам, правда, из-за отсутствия практики знания уже успели выветриться из головы.

Он даже предполагал, что старый моряк не пустит его на порог, что ж, сел бы на лестнице и ждал смиренно своего часа. Виктор допускал, что как блудный сын, возвратившийся в отчий дом, будет встречен лавиной упреков и, возможно, заработает парочку оплеух, он рассчитывал увидеть в глазах отца слезы, но в них были лишь презрение и откровенная издевка.

— Все время в Риге?

Виктор утвердительно кивнул.

— Ну и как чувствуешь себя, когда встречаешь моих старых друзей? Например, Остапыча? Когда ты был маленьким, он качал тебя на коленях.

Виктор прикусил губу.

Это он предложил «очистить» квартиру Остапыча и сам принял участие в грабеже. Обворовали и других коллег отца, из-за которых тот так тяжело переживал позор, что с ним случилось тяжелое нервное расстройство, но квартира Остапыча была особая статья. Вазовы-Войские дружили с этой семьей, и Виктор без малого считался женихом дочери Остапыча. Отношения между домами были настолько тесными, что Виктор мог в любое время суток явиться к Остапычу в дом и ему ни в чем бы не отказали. Семья Остапыча обычно уже весной переезжала на дачу. И как-то раз, когда на квартире Вазовых-Войских затянулся ремонт, Остапыч предоставил свою в их полное распоряжение. Остапыч и его жена были единственными, кого не столько волновали украденные вещи, сколько сам факт кражи, хотя квартиру обчистили основательно. Оставшись чуть ли не среди голых стен, они категорически отказались от возмещения убытков, предложенного матерью Виктора, — видимо, потому, что возмещать убытки надо было также другим пострадавшим, причем без промедления, и мать в отчаянии повсюду занимала деньги. Остапыч даже помогал вызволять Виктора из-под ареста.

— Не заводись, отец…

— Я тебе не отец!

— Хочешь, я сейчас же уеду — и мы никогда больше не увидимся? Мне это будет нелегко, у меня в душе все переворачивается, но я это сделаю, если ты так хочешь.

— Хочу? Конечно, хочу!

— Не горячись, отец, — вставая со стула, сказал Виктор.

Ничего не попишешь, одним махом такую крепость не возьмешь, это можно было предвидеть.