Но Нина Черня категорически и без всяких объяснений отказалась его впустить. Они разговаривали через закрытую дверь. Разозлившись, он начал кричать и молотить кулаками, на лестничную площадку выглянули соседи и предложили ему немедленно убираться восвояси. Букет роз он растоптал и расшвырял у ее порога, наговорив соседям глупостей, и чуть было не попал в милицию. Благо у самой машины сержант сжалился над ним: парень вроде трезвый и у него такой убитый вид.

Наутро он стал донимать Марию расспросами: искал ли его кто-нибудь и когда?

— Никто не искал.

— Как же так?

— Не искал.

— Из милиции ведь приходили?

— Нет, не приходили.

— Не может быть!

— Честное слово!

— Но участковый-то заходил, как бы между прочим, узнать, как живешь, что поделываешь и все такое?

— Никто не приходил.

— Тогда они наверняка расспросили соседей, не ночует ли у тебя кто.

— В нашем-то доме! Не ходят сюда спрашивать, знают, что бесполезно.

— В самом деле никто меня не разыскивал?

Женщина помотала головой. У нее были жидкие, свалявшиеся волосы.

— Мне сегодня надо пораньше на работу, — сказала она, вставая. — Если пойдешь куда, ключ положи на старое место.

— Никуда я не пойду, только на почтамт, отцу звякну.

На ней все висело, а эта фиолетовая комбинация… Жуткая безвкусица.

Женщина рылась в шкафу, выбирая, что надеть.

— Я дам тебе денег на продукты, — сказал Виктор. — Подай мне куртку.

— Купи чего-нибудь сам, если увидишь. Вчера давали болгарские помидоры.

Что-то у них там пошло кувырком. Почему они меня не ищут? Если бы искали, ясно, что начали бы отсюда, где застукали в прошлый раз.

Далекая Мурманская область отозвалась тут же, слышимость была на удивление хорошей. Отец поднял трубку сразу, после первого гудка, наверно, сидел за письменным столом.

— Привет, па! Жив-здоров? Сколько ни смотрю по телевизору прогноз погоды, у вас в Мурманске сплошные климатические капризы. Сразу вспоминаю твои сердечно-сосудистые. Мои письма получил? Пожалей себя, не гори на работе.

— Ты откуда звонишь? — Вопрос о письмах отец проглотил со стоическим спокойствием.

— Из Риги. Только приехал. Все лето вкалывал в лесу на ветровалах. Полезно для здоровья, но я не затем туда подался Заколачиваю мощную деньгу. Я тебе уже писал. На вступительных провалился. Ну, не с треском, но двух баллов не хватило. Трудно тягаться с мальчишками со школьной скамьи. В жизни ничего не смыслят, но назубрились зверски…

Хотя речь его не была продумана до мельчайших деталей, она журчала, как ручеек. Сейчас он скажет, что категорически отказывается от денежных переводов, если отцу вздумается их посылать, он ведь сам в состоянии заработать на жизнь, а вот если отец выразит желание помочь устроиться на работу, тогда другое дело. Учиться он будет на вечернем или заочном, для дневного отделения уже, пожалуй, староват. Да, документы подал, все решено окончательно. На экономический. Не мешало бы, конечно, найти работенку, естественно, чтобы не с утра до вечера. Оклад можно и небольшой, из лесу привез кучу денег, но если бы ты созвонился кое с кем и попросил, к примеру…

— Послушай, а может быть, в том, что с тобой происходит, виноват не столько ты, сколько наследственность?

— Впервые слышу, что среди твоей или маминой родни были ущербные.