Когда пожар залили тремя ведрами воды, благо металлическая бочка для полива стояла совсем рядом, Оскар Викторович обнаружил на столбике соседского забора перевернутую пятилитровую канистру, от которой остро пахло бензином, и к которой было привязано позеленевшее рандолевое кольцо, из числа тех, что цыгане продают на каждом углу.

Глава 23

Глава двадцать третья.

О, женщины, имя вам…

Август 1994 года.

Центральный район Города. Частный дом.

— Здорово! — в проеме распахнутой калитки замер, улыбаясь во весь рот невысокий крепкий парень, одетый в серенький, потертый костюмчик, явно маловатый.

— Привет, Саша. Давненько тебя не слышал…- я шагнул в сторону, приглашая гостя войти.

— Так это ты не звонишь, не пишешь. — Сашу Яблокова, моего бывшего коллегу и однокашника, уволенного из милиции по состоянию душевного здоровья, что от полнейшей безнадеги подписался выполнять мои поручения, просто распирало от желания поделится со мной радостью, но он продолжал исполнять ритуал «приветствие».

— Ну что нового, чем порадуешь?

— Готовь бутылку, с тебя причитается…

— И за что?

— Ну так я тебя в милиции восстановил. — со сдержанной гордостью поделился со мной мой бесплатный юрист.

Ну да, восстановил. Если не считать, что я сделал все, чтобы облегчить свое восстановление, то да, Александр Яблоков бился за меня, как лев. В районный суд ни он, ни я не ходили, потому, как областное УВД не передавало мне повестки о судебных заседаниях, в результате чего мне в иске отказали. Зато в областном суде Александр потребовал приобщить к делу документы, которые я на службе подписывал в течении нескольких лет, и сравнить подпись на рапорте об увольнении по собственному желанию. Исходя из того, что я левша, а рапорт писал правой рукой, то разница в написании была видна невооруженным глазом. Ответчик в лице УВД потребовало проведения почерковедческой экспертизы, на что мой представитель Яблоков гордо заявил отвод всем экспертам, работающим в системе МВД, как лицам заинтересованным и работающим на ответчика по делу. Судьи решение районного суда отменили, направив дело на новое рассмотрение в районный суд, новому судье, который и предложил сторонам провести экспертизу в коммерческой структуре.

Стороны по делу дружно заявили, что на проведение экспертизы денег у них нет, на что судья посетовал, что «на нет и суда нет», трактуя возникшее неразрешимое сомнение в пользу работника и восстановив меня на службе…

— И что юрист УВД сказал? — потребовал я подробности эпической битвы.

— Да ни чего, они же сегодня на заседание не явились…- легкомысленно поделился со мной голос из телефонной трубки, в корне развеяв рассказ о эпической битве.

— Странно…- задумался я. Что-то здесь было не так. Обычно юрист из областного управления упирался до конца, используя совсем не спортивные методы работы. А тут какая то непонятная пассивность, и сердце уколола холодная иголка чувства опасности. Первая мысль, которая пришла в голову — северный Кавказ. Стоит мне восстановиться на службе, как меня запишут в какой-нибудь сводный отряд и отправят на шесть месяцев отсюда подальше. С другой стороны, какой смысл отправлять меня туда сейчас? При должной осмотрительности, там сейчас не опаснее, чем в некоторых районах Города, а то, что через несколько месяцев на Кавказе начнется жесткая «заруба», знаю только я. Кстати, надо будет написать послание в московские издательства, отправив во все популярные газеты пророчество, включив туда бахвальство министра обороны о взятии Грозного силой полка ВДВ за два часа. Может быть кто-то, из облеченных властью государственных мужей, и охладит наступательный зуд наших правителей, считающих, что маленькая победоносная война снимет напряжение в российском обществе? Значит, мне только остается ждать две недели, а дальше действовать в зависимости от того, обжалует ли УВД решение районного суда, или это часть какого-то хитрого плана.