|
Доказательства относительно участия в преступлении, которое мне вменяют, вообще смехотворны. Начнем с того, что отсутствует труп сотрудника милиции. Никаких доказательств, что он погиб нет. Никаких доказательств, что мною совершены какие-то противоправные действия в отношении пропавшего участкового в деле нет. Свидетели, показания которых я не опровергаю, указали то, что видели, как мы с участковым бежали в сторону болота и не противоречат данным ранее мной показаниям, что я пытался оказать помощь сотруднику милиции в задержании подозрительных лиц. Если содействие органам внутренних дел у нас в стране стало уголовно наказуемым, так и пишите об этом, а не приплетайте гипотетическое убийство. Не хочу бросить тень на пропавшего участкового, но по своему опыту работы в Дорожном РОВД могу сказать, что несколько месяцев прогула со стороны участкового или опера не является чем-то необычным и даже не всегда приводит к увольнению прогульщика. На этом я свое выступление заканчиваю, в окончании еще раз прошу суд признать меру пресечения, применяемую ко мне незаконной и избыточной. У меня все.
— У прокурора есть вопросы к задержанному? — судья смерила взглядом мрачного мужчину в синей форме: — Можно не вставая. — Вопросов нет, есть ремарка, что как бы задержанный не примерял к себе ангельские крылышки, в отношении его имеется еще одно уголовное дело, объединенное из двух, по фактам убийства двух и более лиц… — Какая там мера пресечения? — оживилась судья — ей мою жалобу рассматривать, а тем более отпускать меня, совсем не хотелось, но вот вариантов отказать мне было немного. Считая, что у них впереди целый месяц, братцы опера из РУОПа меня за прошедшие дни не дергали, видимо, отжимали мой ломбард, следователь меня тоже не беспокоил, поэтому никаких новых бумаг в деле у них не появилось, а тут такой поворот — задержанный обжаловал меру пресечения в суд. Никогда такого не было, а тут, оказывается, в молодой российской демократии такое стало возможно и ушлый Громов этим воспользовался. — К сожалению, никакой, Громов был поставлен только в оперативный розыск… — Хорошенькое дело! — не выдержал я: — О том, что я, якобы, был в розыске, мне ничего не известно. Меня, прошу отметить в протоколе, задержали по выходу из БТИ, где я занимался своей обычной работой, ни от кого не скрываясь и не прячась. — Уважаемый суд…- пошептавшись со следователем, воспарил над столом прокурор: — В деле еще имеются результаты обыска по месту жительства задержанного, в протоколе которого указано об обнаружении боевого патрона от пистолета Макарова… — Экспертизу провели? — Да, провели. — Ваша честь, прошу внести в протокол, что по проведенному обыску я направил жалобу прокурору, так как обыск проводился без моего участия, хотя я находился полностью в распоряжении оперативников милиции. Но, вместо того, чтобы проводить обыск в моем присутствии, эти хитрые ребята воспользовались моими ключами и тем, что квартира пустая. Удивительно, что при таком отношении к делу там обнаружили только один патрон. Кроме того, прошу обратить внимание на личность понятых. Судя по протоколу, эти граждане не живут рядом с моей квартирой, а значит, оперативники взяли в качестве понятых своих знакомых, чем дискредитировали главное требование, предъявляемое законом к понятым — их незаинтересованность. — Понятно. — судья повертела авторучку и изрекла: — суд посовещавшись на месте определил, что для правильного и объективного разрешения жалобы гражданина Громова суду необходимы дополнительные материалы. Прокурор, через сколько сможете доставить в суд дело, где Громова обвиняют в двух убийствах? А вот это было фиаско, братан. Я конечно допускал, что эти дела вытащат на свет, но, все-таки, надежда во мне теплилась, что удастся выскочить…
Глава 12
Глава двенадцатая. |
