Аяка — единственная сестра, целиком отдала себя науке. Девушке двадцать два года и она пока что не замужем, поскольку отшила всех предложенных женихов. По местным меркам, Аяка уже почти старая дева, но поскольку братья обожают сестру, с замужеством её никто не торопит.

Сам князь пока ничем особым не занят.

Полгода назад брат решил сделать из Нори посланника, и теперь парень раскатывает по провинциям. Раскатывал, в смысле, до недавнего времени…

… нет, я подозреваю, зачем это нужно брату, — обойдя поваленное дерево, со вздохом пожал плечами князь. — Даймё хочет, чтобы я побольше общался с разными людьми. У меня всегда с этим были проблемы.

— У тебя? Проблемы? — хмыкнул я, направляясь следом за ним. — Что-то я этого не заметил.

— Сейчас уже не так, как было раньше, — не оборачиваясь, произнёс князь. — Ну а с тобой… Ты другой, и это чувствуется. Не знаю, как объяснить, но ты даже слово «господин» произносил так, словно играл роль в театре.

— Там, откуда я пришёл, было все по-другому, — оглядывая лес, со вздохом произнёс я. — Воины страны, которой я служил, ни перед кем не склоняли голову, и мне просто сложно привыкнуть к местным правилам этикета.

— Твоя страна была больше Империи?

— Думаю, да, — кивнул я. — Восемьсот ри от южной границы до северной, и почти две с половиной тысячи от западной до восточной.

— Ого, — озадаченно хмыкнул князь. — Это примерно как мы вместе со Степью! Теперь я понимаю, почему…

— Тише! — я придержал Нори за руку и указал на деревья, стоящие чуть впереди по ходу движения.

Нет, встреться нам подобное в Подмосковье, и я бы не обратил никакого внимания, но здесь… За весь сегодняшний день нам не встретилось ни одного сухого дерева, а тут — сразу целая роща!

Нет, так-то гниющих стволов и бурелома по дороге встречалось немало, но чтобы ровно торчали из земли и без листвы…

— А что такого в этих деревьях? — посмотрев в указанном направлении, князь перевел взгляд на меня и вопросительно приподнял бровь. — Что тебя так напрягло?

— Они мертвые, но почему-то продолжают стоять.

— И что? — пожал плечами Нори. — Так случается из-за недостатка в воздухе силы, или из-за применения враждебных природе заклятий. Смотри, — князь указал в сторону деревьев рукой. — Под ними так же растет трава, а сухой листвы что-то не видно.

— Хочешь сказать, что эти деревья засохли давно, и нам там ничего угрожать не может?

— Не знаю, — покачал головой князь. — Но враждебные заклятия я почувствую.

— Давай все-таки обойдем это место, — пожал плечами я и, перекинув корзинку в левую руку, пошёл сквозь кусты направо. — Святилище Милосердной осталось далеко позади, так что рисковать нет никакой надобности.

Обойти не получилось. Справа дорогу пересек глубокий овраг, слева в сотне метров от тропы начиналась болотина. Возвращаться показалось не самой лучшей идеей, и мы продолжили путь на север.

Со стороны это место напоминало пожарище, на котором по какой-то причине сгорела только листва. Жуткая и неприятная взгляду картина. Сухие грязно-серые стволы, корявые голые ветки и ничего живого в пределах видимости. Даже кузнечики куда-то все подевались.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — поинтересовался я у князя, когда мы прошли на полкилометра вглубь этого странного места.

— Нет, — покачал головой Нори. — То, что убило эти деревья, уже ушло.