— Ты смеешься, да? — казалось, Бородач не поверил тому, что только что услышал. На его губах все еще играла улыбка, готовая вот-вот поблекнуть.

И я не поверил своим ушам. День назад он готов был оставить Инель замерзать в Лесу, чтобы скорей настигнуть Ловкача, а сейчас просил задержаться, чтобы спасти четверых людей.

В очередной раз я подумал о том, что совершенно не понимаю, что происходит в душе у моего господина. Впрочем, спустя мгновение, все стало ясно.

— Я не смеюсь, Ловец. Хараб говорит правильные вещи. Сначала мы должны дать им крышу над головой, а потом они дадут нам проводника.

— Культурный обмен, чтоб вас всех… — понимающе произнес Бородач и повернулся к Харабу, — а я не понял твоих тонких намеков.

— А я и не намекал, — ответил Хараб, глядя Бородачу в глаза, — я забочусь о людях, которые доверили свою жизнь мне. Вот и все.

И в его взгляде я различил искорки большого огня. В глазах молодого Императора тоже когда-то был такой огонь. В те дни он думал о людях, которые окружали его. Но прошло много времени, огонь постепенно угас и забылся. Даже искорок, наверное, не осталось.

Я посмотрел на Императора и понял, что его жажда мести никуда не делась. Нет. Месть просто отступила, затаилась где-то в глубине. А в глазах застыла непроглядная тьма.

Где его совесть?

Где сострадание?

— Мы потеряем день или два пути, — произнес Бородач.

— У нас нет другого выхода, — ответил Император, — в любом случае, потом мы выиграем время.

— Уверен?

— Абсолютно.

Я посмотрел на девочку, которая сидела на Франце за нашими спинами.

Инель улыбалась.

* * *

— Сначала Палач пришел один, — сказал Хараб, — три дня назад это случилось. Обычно по вечерам мы выставляем сторожевых вдоль границ поселения. Шесть человек на шесть сторожевых башен. Сторожевые разжигают факелы по периметру, поднимаются в башни и ведут наблюдение. Один из сторожевых и столкнулся с Палачом. Тот вышел из Леса и попросил провести его к главе поселения. Он не был капилунгом, вы должны понимать, а в нашем Лесу уже сто лет нет войн. Люди не убивают людей. В общем, сторожевой отвел Палача ко мне. Он выглядел как обыкновенный человек, пришедший из другого поселения… поначалу…

Я шел справа от Императора. Слева от него — Хараб. Мой господин вел Франца, на спине которого с легкостью уместились Инель, Геда и Алис. Алис сначала отказывалась, но было видно, что женщине лестно внимание молодого Императора, и она, в конце концов, согласилась.

Чуть впереди шагали Бородач и Диплод. Собственно, можно было найти дорогу и самостоятельно — уж больно живописно выделялась на белом снегу ярко-алая тропинка из крови и ломаные корки снега, ставленые тяжелыми ботинками. Эти люди не были военными, они не умели маскироваться, прятаться или воевать. Смерть застала их врасплох, наложила отпечаток на лица и на душу…

— Меня удивило то, что человек был очень легко одет. На улице зима, а на нем были только легкое пальто, штаны и ботинки. На голове широкополая шляпа.

— Черная, — уточнил Император.

— Совершенно верно. И пальто черное, и штаны… Несмотря на вечер, я находился в Центральном Здании, в своем кабинете. Заканчивал, знаете ли, составлять списки нужных вещей. Зимой мы обычно занимаемся только добычей дров, но зато с наступлением весны начинается великое множество дел. Лучше подготовиться к ним заранее, нежели накапливать и разгребать в сущей спешке.

— Вы общаетесь с другими поселениями?

— Конечно. В радиусе семи дней пути находится двенадцать поселений, два из них весьма крупные.