Нет, это были не женщины! Лысые головы со скошенными лбами, круглые рыбьи глаза… Одно из диковинных существ подняло голову и, морща странный трехгубый рот, издало слышанный уже ими неоднократно этим утром вопль.

— Стой! Стой, тебе говорят!.. — брызжа слюной, шамкал Укерон за спиной арранта, а тот, желая подобраться поближе к невиданным существам, ступил в мелкую протоку, отделявшую берег от темного плоского камня. Илистое дно уходило из-под ног, вода поднялась до груди, но теперь он ясно видел, что водяницы эти — вовсе не жены здешних водных духов, а всего лишь некая разновидность водящихся в море тюленей. Не слыхал он, правда, прежде, чтобы они жили в пресной воде…

— Остановись! Ты погубишь себя, несчастный! — взвыл насмерть перепуганный старик.

Неуклюжие на вид создания, обладавшие, по мнению местных жителей, недоброй магической силой, вспугнутые криком старика, одно за другим бросились в темную воду, туман над которой рассеялся в считанные мгновения. «Если его, конечно, не разогнали вопли Укерона!» — с усмешкой подумал Эврих, провожая глазами последнюю из водяниц.

— Что ты наделал! Это принесет нам несчастье! Ты же хотел взглянуть на них только издали! — Старик, показавшийся Эвриху вчера изрядным плутом, всерьез, как это ни странно, верил, что, потревожив этих странных существ, они навлекут на себя неприятности, и аррант честно попытался развеять его заблуждение.

— Тебе хорошо говорить! Еще до полудня ты пустишься в путь и тем самым избежишь мести водных духов! А я останусь, и они примутся всячески мне гадить за то, что мы потревожили покой их жен! Если б я знал, что ты полезешь к ним, ни за что бы не вызвался быть проводником!..

Весь обратный путь к лагерю Газахлара оправившийся от испуга старик гундел и нудел, не слушая вразумлений арранта. Он был уверен, что завтра же его сети окажутся изорваны, долбленка рассохнется, кто-нибудь из внуков или внучек утонет или будет утащен крокодилом. Напрасно Эврих толковал о том, что на родственников здешних водяниц сегваны безбоязненно охотятся испокон веку, что если бы старик не вопил, то водяные девы их бы и не заметили, — Укерон был безутешен. Он перестал жаловаться на судьбу и клясть полоумного чужеземца лишь после того, как тот обещал дать ему ещё один брусок соли сверх уговора.

Упоминание о вознаграждении направило мысли старика в нужное русло, и, когда они начали взбираться на холм, с которого видны были рыбачья деревня и лагерь Газахлара, он перестал утомлять Эвриха жуткими историями о проделках водных духов. Выводя скрипучим голосом какую-то незатейливую мелодию, он щурился столь хитро и самодовольно, что у арранта снова возникли сомнения в его искренности. Прийти, однако, к выводу о том, действительно ли старик был напуган или прикинулся таковым, дабы вернее обобрать доверчивого чужеземца, ему так и не удалось, ибо внимание его привлекла внезапно возникшая на вершине холма фигура запыхавшейся девушки, в которой он, с удивлением и тревогой, узнал Афаргу.

— Ей-то что здесь понадобилось? — пробормотал Эврих, устремляясь навстречу несущейся к нему со всех ног девице.

— На лагерь напали! Тартунг послал меня предупредить! Они налетели с криком «Аль-Чориль! Аль-Чориль!». Тартунг сказал, что тебе надобно это знать, — выпалила Афарга, едва переводя дух.

— Я говорил! Я предупреждал! Это ты, ты накликал беду! — завопил старик.

— Аль-Чориль, Хищная Птица… — повторил Эврих, припоминая слова Тартунга о том, что они ещё встретятся с дочерью Газахлара. — Похоже, варево в котле действительно закипело…

— О чем это ты? — не поняла Афарга и торопливо продолжала: — Их там не меньше сотни! Они схватили Газахлара и убили нескольких воинов.