Такая проблема…

Которая на самом деле не проблема, если решать ее за счет актера исходя из принципа: есть человек — есть головная боль, нет у человека головы — нет головной боли.

Только в одном-единственном случае актер никому ничего рассказать не сможет гарантированно — если умрет. Он сыграл свою роль, хорошо сыграл, и теперь должен уйти со сцены. Навсегда.

Такие правила.

«Уборка пешек» практикуется всеми спецслужбами, какому бы «богу» они ни служили. Наверное, это жестоко — но иначе нельзя. Пожалев одного, можно подвести под смерть сотни. И провалить дело.

Даже на самом примитивном — на армейском уровне — случается добивать своих раненых товарищей, чтобы они не попали в руки врага, чтобы их пытками не заставили предать. Это форма милосердия. И мера предосторожности.

В соответствии с этими правилами актер подлежал зачистке. Что было предопределено с самого начала, с той секунды, когда Резидент увидел его на сцене в гриме Ричарда Львиное Сердце и выбрал на роль подсадки. Он выбрал его — и тем обрек на смерть.

Но поднять руку на актера было трудно. Он был симпатяга-парень, был свой в доску…

— Как я их, а? — хвастался опьяневший актер. — Ведь ни одна сволочь не догадалась! Какая игра!.. Что там Гамлет… Пусть они попробуют вот так — глаза в глаза. А я смог!.. Потому что ты — смог. Ты же сам не понимаешь, кто ты есть на самом деле! Ты же режиссер от бога!

— Да какой я режиссер? — скромно возражал «прораб».

— Ты — гениальный! — гремел актер. — Станиславский с Немировичем в сравнении с тобой — тьфу! У тебя же школа — я же вижу, меня не обманешь! Они заслуженных и народных получают, а сами бездари! А ты — нет! Я же актер, я могу оценить настоящую игру! Нас двое таких — ты и я. Мы же можем весь мир перевернуть! Давай поставим с тобой спектакль — такой, чтобы все ахнули! Чтобы на сцене — как в жизни — один в один!..

Актер увлекался. И выдавал себя.

И все же его придется чистить — нельзя не чистить. Слишком близко он подошел к истине — актерская интуиция его не подвела. У «прораба» была школа, где его учили искусству перевоплощения — очень хорошо учили, потому что не для сцены учили.

Эта школа называлась — Учебка.

— Ну скажи, одному мне скажи — где тебя так хорошо натаскали?..

«Не сегодня, завтра, — решил „прораб“. — Лучше завтра, чем сегодня. Хотя, по идее, надо сегодня…»

Два человека пили водку — оба испытывали друг к другу симпатию. Но один из них знал, что завтра его приятеля не станет. Знал, почему не станет. И каким образом не станет. И от этого ему было муторно на душе. Даже водка не спасала.

Второй не знал ничего. Ни о чем не догадывался. И строил далеко идущие планы. Ему было хорошо…

Глава 19

Все было готово — «треугольники» остановились там, где должны были, «крестики» покинули «треугольники»…

«Прораб» сворачивал свое хозяйство, снимая фонари и сматывая провода. Строителей он не гонял, строители были предоставлены самим себе. Стройка была проплачена на неделю вперед и поэтому продолжалась. По инерции продолжалась. И для отвода глаз. Строители растаскивали по этажам кирпичи и доски, знать не зная, что достроить этот дом им не придется…

Семен Петрович доел ломоть ветчины, промакнул салфеткой губы и, поправив одежду, вышел на улицу.