В остатке пять машин, расставленных по платным стоянкам во всех районах города на случай экстренной эвакуации. Но там никаких следов нет, так как он в них не садился. О них можно не беспокоиться.

В однокомнатные квартиры и одну из двушек он тоже не заходил и снимал их не он. Этот след — не след.

Остались две двушки, дом в пригороде и четырехэтажный дом, где он «прорабил». Про двушки и пригород они не знают и, значит, сразу на них не выйдут. А вот особняк они просеют через мелкое сито и что-нибудь могут найти. Не сразу — там грязи по колено. Но все равно…

Выходит, первым надо прибирать особняк, все остальное — потом!.. Начинать надо с него, начинать сегодня. Сегодня ночью!..

Глава 33

В канализационном колодце пахло тем, чем должно, — его содержимым. Пахло отвратительно и очень сильно. В колодце, на глубине двух метров, на подвешенной на веревках доске сидел человек в черном комбинезоне. Перед ним, тоже на веревке, болтался лист фанеры, на котором стоял телевизор. Человек в комбинезоне внимательно смотрел на экран. Внизу под его ногами, громко журчал водный поток, от которого поднимался серый зловонный туман.

Делать ему, что ли, нечего, как смотреть телевизор чуть не по колено в дерьме! Или это ассенизатор который во время обеденного перерыва смотрит притащенный из дома телик, потому что боится пропустить любимую передачу? А в колодце, потому что это его рабочее место!..

Хотя какой, к черту, обеденный перерыв, когда на улице глубокая ночь. И какая передача, если телик показывает один и тот же сюжет — про дорогу и забор. Да и телик — так себе, маленький, черно-белый, да еще и без звука…

«Ассенизатор» покрутил какую-то ручку, и «картинка» поползла вбок. Забор сдвинулся, и стали видны горящие фонари.

Тихо запищал зуммер радиостанции. «Ассенизатор» поправил торчащий перед лицом микрофон.

— Что у тебя?

— Ничего, пустая дорога…

Дорога была пустая, потому что движение по ней было перекрыто. На дальних подъездах, с той и с другой стороны поставлены запрещающие проезд знаки и заградительные щиты, а сама дорога перекопана поперек двумя траншеями.

— Смотри не усни!

— Уснешь тут…

Уснуть было мудрено не потому, что сидеть на подвеске неудобно, и не потому, что пахло дерьмом, а потому, что «ассенизатор» был предупрежден, что если «прохлопает человека», то здесь и останется.

Забор на экране был забором, окружающим бывший четырехэтажный кирпичный барак, который активно взялись перестраивать, а теперь почему-то забросили. «Ассенизатор» — наблюдателем, «телевизор» — монитором слежения, «человек», которого нельзя было «прохлопать», — упущенным «прорабом». А все вместе — «ассенизатор», монитор, выведенная наружу видеокамера и еще один, на параллельной улице «ассенизатор» и вооруженная до зубов группа захвата в засаде — облавой.

Часы отсчитывали третий час ночи…

В три десять на пустынной дороге показалась иномарка — огромный черный джип.

— Вижу джип… — скучно доложил наблюдатель на дальних подступах. Скучно, потому что этот джип был не первым…

Но этот джип оказался не обычным джипом, потому что возле «кирпича» не затормозил. И перед заградительными щитами тоже! Он аккуратно объехал заградительные щиты и замер перед свежевырытой канавой.

«Ну и люди у нас, — подумал наблюдатель. — Знаков им мало. И даже щитов. Не верят они щитам и знакам, только собственным глазам…»

Джип постоял перед канавой несколько секунд и сдал назад.