Оракулы лишь скользнули по мне обычным, человеческим взглядом. Боятся, псы толчковые, использовать магию мысли — не верят ещё, что блуждающие Пульсары им не угрожают.

Я, судя по всему, заинтересовал оракулов не больше, чем все солдаты вокруг. Может, у них и есть какая ориентировка на седого безлунного паренька, но я-то уже рыжий. Тем более, от меня теперь фонит самым настоящим магом, хоть и слабым.

Обернувшись, я успел заметить, как Стражи Душ нырнули в палатку к начальнику строевой. Ну, капитан Требуха не зря боялся, что исчезновение Злого Вертуна изменит его сладкую жизнь — гости нагрянули почти мгновенно.

План по спасению своей задницы у капитана был, но, в любом случае, я ему подыгрывать не собирался. Либо этот Требуха держал меня за идиота, либо я так хорошо отыграл перед ним роль деревенского простачка, что он решил повесить всех собак на меня.

***

Хомяк был в прекрасном расположении духа, то и дело поглядывая на Пробоину в небе. Сивый мне сразу же подсказал: это из-за того, что появились слухи — Белая Луна всё-таки вернётся до ухода Красной.

— А потому что всё в мире должно идти своим чередом, — согласно кивнул сержант, набивая трубку и при каждом нажатии пальца приговаривая, — Красная, Жёлтая, Синяя, Белая, а потом опять Красная, Жёлтая… Так было всегда, и так в писании написано.

Он осенил себя кругом вокруг лица, шумно понюхал палец, которым трамбовал табак, и с улыбкой полез в карман за пирусной палочкой-зажигалкой.

— Отец Афанасий нам рассказал, — кивнул довольный Хомяк, тыкая палочкой в табак, — А им, чернолунникам, виднее, когда Луны уходят и приходят.

Шпиль Церкви Чёрной Луны было хорошо видно над палатками — тёмный круг с золочёной каймой весело поблёскивал в свете солнца. Где-то там Эвелина…

Сразу вспомнив, зачем вообще сюда пришёл, я рассказал сержанту о разговоре с капитаном.

— Требуха тебя за идиота держит, — выслушав, сказал Хомяк.

Он с задумчивым видом всё-таки запалил трубку, затянулся, а потом закашлялся и стукнул себя по груди, будто выбивая ком. Сивый сидел чуть позади него, шомполом начищая ствол своего магострела, и с явным удовольствием огрел сержанта по спине ладонью.

— А, вылунь драный! — Хомяк выгнулся, выпячивая грудь.

— На здоровье, Мяч, — с самым безобидным выражением лица ответил Сивый, возвращаясь к своей винтовке.

— На сержанта напал, неуставная твоя рожа?!

— Никак нет!

Я усмехнулся, наблюдая за их грызнёй и сам раздумывая над «персональным поручением» от Требухи.

Мне надо сегодня ближе к вечеру отправиться к полковнику Крольчатову, коменданту города Межедар, и забрать у него очень важную посылку. Куда эту посылку отнести, скажет сам комендант.

Со слов Требухи, это был секрет государственной важности, и от меня зависела судьба всей Красногории. За такой подвиг, естественно, меня чуть ли не райские гурии обласкают — и наградят, и в звании повысят, и самому государю поклониться можно будет.

То есть, переводя на обычный язык, капитан просто собрался меня подставить, подчищая за собой, и это было понятно безо всякой псионики.

И, естественно, я всё как на духу выложил Хомяку с Сивым. Они были единственными, кому я доверял, и терять этого мне не хотелось. Тем более, пахло жареным, и мне бы не помешали лишние мозги.

Хомяк покрутил головой, высматривая, нет ли рядом лишних ушей. Мы сидели за одной из палаток возле костерка, и кроме нас тут неподалёку на тренировочном плацу отрабатывали приёмы фехтования ещё несколько солдат. Они усердно и громко кричали при каждом ударе, и поэтому можно было говорить не таясь, но сержант всё равно перестраховывался.