Адмирал сделал паузу, играя одной рукой с богато изукрашенным кинжалом, который он использовал как пресс-папье.

— Знаете, хевы предложили ему сдаться, — продолжил Хумало пару секунд спустя. — Он отказался. У него не было ничего из подвесочных технологий, но была вся новая электроника, включая последние поколения средств РЭП и СКС, а грузовики его конвоя были загружены последними технологическими новинками, включая запасные части и МДР, предназначенные Восьмому Флоту. Он не мог допустить, чтобы они попали в руки врага, поэтому попытался вырваться с боем, и вывести за гиперпредел хотя бы грузовые суда.

— Ему удалось вывести двоих. Но он потерял шестерых, весь свой дивизион легких крейсеров и три четверти команды. Большинство из команд торговцев выжило, установив заряды самоуничтожения и спасаясь на шлюпках. Но его собственные люди попали в мясорубку.

Он посмотрел на кинжал с изукрашенной драгоценными камнями рукояткой, и вытащил его из ножен. Свет заиграл на остро заточенном клинке, и адмирал медленно повернул кинжал, смотря на отражение.

— Что бы вы сделали на его месте, Лоретта? — мягко спросил он, и она застыла. После секунды молчания он взглянул на неё.

— Я не пытаюсь вас подловить, — сказал он. — Полагаю, мне следовало спросить, каково ваше мнение о решении, которое он принял.

— Я думаю, это потребовало огромного мужества, сэр, — сказала она мгновение спустя, всё ещё напряженным тоном.

— Ну, в этом не может быть сомнений, — согласился Хумало. — Но было ли одного мужества достаточно? — Она с немым вопросом взглянула на него, и он слегка пожал плечами. — Война была уже почти закончена, Лоретта. К тому времени, когда он попал в засаду на Гиацинте, было совершенно ясно: что бы ни случилось, ничто имеющееся у хевов не сможет остановить Восьмой Флот. Так было ли это решение правильным, или нет? Следовало ли ему сдать свои корабли, позволить хевам заполучить образцы технологии, зная, что у них не будет времени ими воспользоваться?

— Сэр, — очень осторожно произнесла Шоуп, — вы говорите о трусости перед лицом врага.

— Правда? — он посмотрел ей в глаза. — О трусости, или о здравом смысле?

— Сэр, — начала было Шоуп и остановилась. Карьера Хумало была в основном карьерой военного администратора. Он командовал несколькими маловажными базами и станциями поддержки, некоторые из которых были довольно близки к фронту во время Первой Хевенитской войны, но сам лично не участвовал в сражениях. Могло ли оказаться так, что он боялся репутации Терехова?

— Сэр, — продолжила она секунду спустя, — никто из нас не был там. Все, что мы можем — это обсуждать задним числом человека, который там был. Я не знаю, каково было лучшее решение. Но я знаю, что у капитана Терехова было очень мало времени на то, чтобы его принять. И, со всем уважением, сэр, должна сказать, что сейчас намного очевиднее, что хевы проигрывали, чем это было тогда. И я полагаю, что стоит добавить, что если бы он сдался, и хевы заполучили в свои руки его корабли и грузовые суда, с неповрежденными системами и грузом, мы, вероятно, были бы в худшей форме в схватке с флотом хевов, чем сейчас.

— Значит, вы считаете, что он был прав, по крайней мере, учитывая ограниченность того, что он тогда знал?

— Полагаю, что да, сэр. Молю Бога о том, чтобы мне не пришлось принимать подобное решение. И уверена, что Терехов молит Бога о том, чтобы ему не пришлось принимать ещё одно такое же.