— У нас действительно до некоторой степени… разнообразный состав, — согласился тот.

— И мне так показалось. — Она улыбнулась Хелен. — Миз Зилвицкая, надеюсь, вы будете так любезны, и передадите от меня привет миз Монтень, когда с нею увидитесь. И, естественно, я надеюсь, что вы передадите моё почтение также и королеве Берри.

— Э-э, безусловно, госпожа губернатор, — выдавила Хелене, кожей чувствуя пристальный взгляд контр-адмирала Хумало.

— Благодарю вас, — ещё раз улыбнулась Медуза и повернулась к Хумало.

— Я узнаю капитана Андерса и коммандера Хьюлетт, адмирал, — сказала она, наклонив голову в сторону ещё двух офицеров в белых беретах. — Но, похоже, с остальными дамами и господами мы не встречались.

— Да, госпожа губернатор. Это — коммандер Хоуп, капитан "Бдительного" и её старший помощник, лейтенант-коммандер Даймонд. Это — лейтенант-коммандер Джефферс, капитан "Дротика", и его старший помощник, лейтенант Кулинач. Это…

— Скажите, капитан Терехов, каково ваше впечатление от Скопления?

— Честно сказать, президент Лабабиби, я пробыл здесь недостаточно долго, чтобы обзавестись собственными впечатлениями, — непринуждённо откликнулся Терехов.

Он стоял с изящным хрустальным бокалом в руке и приятно улыбался. А если и замечал несколько застывшее лицо контр-адмирала Хумало, то не подавал виду. Группа мантикорских офицеров резко выделялась из остальной, внешне броской толпы. Старших делегатов Конституционного Собрания притянуло к ним с неизбежностью гравитации, а недавнее прибытие и относительное старшинство Терехова делали его естественным центром сосредоточения внимания.

— Да бросьте, капитан! — мягко укорила его системный президент. — Я уверена, что вас тщательно проинструктировали, прежде чем отправлять сюда. И вы проделали весь путь от Рыси до Шпинделя.

— Да, мэм. Но инструктажи едва ли можно считать личными впечатлениями. Что же до пути с Рыси, весь он проходил в гипере. Я, на самом деле, практически вовсе не видел Скопления.

— Понятно, — она задумчиво смерила его взглядом, а очень высокий рыжеволосый мужчина, стоявший рядом с ней, рассмеялся.

— Уверен, Самиха, что любезный капитан вскоре получит куда больше возможностей узнать нас, чем когда-либо желал. Хотя, если честно, я подозреваю, что уже живущие здесь люди — включая сюда большинство находящихся в этом зале — на самом деле до голосования об аннексии знали о своих соседях не больше, чем капитан Терехов.

— Думаю, это вы несколько преувеличиваете, Иоахим, — раздраженно заметила Лабабиби.

— Но не сильно, — вступил новый голос, и Терехов повернул голову в сторону зелёноглазой женщины с золотисто-каштановыми волосами, которую ранее не представляли.

— А, это вы, Александра… наконец-то, — отреагировала президент Лабабиби, улыбнулась, не вполне радостно, и повернулась обратно к Терехову. — Капитан, позвольте вам представить миз Александру Тонкович, президента Корнати и старшего делегата системы Сплит в Конституционном Собрании. Александра, это капитан Айварс Терехов.

— Капитан Терехов, — протянула ему правую руку Тонкович. Терехов её пожал, а она ему улыбнулась. Александра была поразительно статной женщиной… не красавицей, в любом обычном смысле этого слова, но с твёрдо очерченными чертами лица и пронзительными, умными глазами. — Боюсь, коллега Иоахим прав насчёт нашей относительной замкнутости до голосования об аннексии… хотя, может быть, и не настолько прав в некоторых других вопросах.