— Спасибо. Думаю, это превосходная идея. И уверен, что довольно многие делегаты будут довольны, если вы сделаете это объявление сами на дневном экстренном заседании.

— Я так и сделаю, — пообещала она.

— Спасибо, — повторил он. — И я также уверен, что если кто-нибудь из нас может хоть чем-то помочь, вам нужно только попросить.

— В данный момент у нас нет причин полагать, что это не является чисто внутренней проблемой. Если мы получим хоть какие-нибудь улики, намекающие на вероятность межзвёздных контактов, мы доведем их до сведения Собрания и будем обращаться за любой подходящей поддержкой, — заявила Тонкович. — И, хотя я не согласна с Иоахимом, что Мантикора откажется от проведения аннексии, я собираюсь держать баронессу Медузу полностью в курсе наших успехов.

— Думаю, это тоже замечательная идея, — одобрил Крицманн, и она по-настоящему улыбнулась ему, хоть и едва заметно.

— На этой ноте, — продолжил он, — наверное, мы можем закончить. Я уверен, всем нам не терпится обсудить это с нашими делегациями. И всем нам следует передать эту информацию, и реакцию Собрания на неё, нашим собственным правительствам.

Тонкович и Лабабиби кивнули, Альквезар — нет, но и не возразил, и Крицманн отодвинул кресло и встал. Они все обменялись рукопожатиями, а затем Тонкович и Лабабиби вышли в коридор и направились в одну сторону, а Крицманн и Альквезар в другую.

Дрезденец ощущал бурлящие внутри рослого делегата Сан Мигеля разочарование и кипящую ярость, но, по крайней мере, у Альквезара были килотонны самоконтроля. В какой бы ярости он ни был, он не даст ей выхода при всех.

"Наедине, — совсем другое дело", — подумал Крицманн. Но не было смысла сжигать за собой какие-либо ещё мосты раньше, чем придётся. И если мы надавим на Лабабиби и других олигархов слишком сильно, если отправим их прямо под флаги Тонкович…

Он со встревоженным выражением лица покачал головой, и снова пожалел, что Ван Дорта не было на Флаксе.

— Что за маньячка способна сотворить такое? — контр-адмирал Аугустус Хумало был явно потрясен, лицо его вытянулось, когда на экран конференц-зала закончился ролик побоища в столице Корнати.

— Та, которая считает, что ей нечего терять, адмирал, — резко ответила дама Эстель Мацуко.

— И та, если позволите добавить, госпожа губернатор, — вставил Грегор О'Шонесси, — которая хочет спровоцировать своих политических противников на крайние меры.

Хумало кинул холодный взгляд на старшего офицера разведки Медузы.

— Я думаю что это, — он разъяренно ткнул пальцем в изображения накрытых тел, санитарного транспорта, пожаров, обломков, дыма и ужасных пятен крови, которые выглядели так, словно какой-то сумасшедший пробежался с ведром красной краски, — настолько "крайность", насколько это только может быть, мистер О'Шонесси! Там погибшие мирные жители. Жители, которые должны были уже стать гражданами Звёздного Королевства!

— Никто не пытается преуменьшить произошедшее, адмирал. — О'Шонесси был на десять сантиметров ниже контр-адмирала, с редеющими седыми волосами и худощавого телосложения. Он был выходцем из гражданской разведки, и между ним и военными подчиненными Медузы сохранялась легкая, почти незаметная, — но только почти — тень враждебности. К его чести, О'Шонесси осознавал это, и обычно старался сглаживать острые углы. Как сейчас. Его тон оставался благоразумным и неконфронтационным, когда он повернулся к более внушительному физически Хумало.

— Всё что я хочу сказать, сэр, — продолжил он, — это что классическая стратегия террористов — и давайте не будем обманывать сами себя, это был определенно террористический акт — состоит в том, чтобы вызывать максимально возможную поляризацию в обществе.