И, кроме того, призовые деньги, причитающиеся за освобождение "Изумрудной Зари" — не учитывая премиальные за убитых и захваченных пиратов — ничуть не огорчат людей.

Но, что было важнее всего с точки зрения Терехова, команда "Гексапумы" больше не была неизвестной величиной. И также было ясно, что эта самая команда больше не питала никаких сомнений, если те и были, насчет компетентности своего капитана. Это стоило весьма много, сказал он себе. В самом деле, весьма много.

— Приближаемся к точке Абель, — объявила старшина Клэри.

— Очень хорошо, рулевой, — отозвался он, и улыбнулся.

— Вот они!

Капитан Национальной Полиции Корнати Барто Джезич, раздраженно закатил глаза, услышав донесённый связью хриплый шёпот предупреждения.

— Говорит Лидер! — отрывисто бросил он свой микрофон. — Кто, черт побери, это сказал и где вы? Приём.

Наступила секунда напряженного молчания. Каждый из людей Джезича распознал этот тон. По существу, он был прекрасно известен по всей НПК. Кого-то скорее всего, круто поимеют, если только он не окажется очень, очень удачлив.

— Э, прошу прощения, Лидер, — через секунду ответил злополучный виновник его гнева. — Говорит Синий-Три. Второй этаж главного административного корпуса, восточный сектор. Вижу движение на южной стороне проспекта Мачека. Пять — отставить, семь — источников человеческого теплового излучения. Приём.

— Так-то лучше, Синий-Три, — проворчал Джезич, достаточно успокоенный его поспешным уточнением. Этим, ну и тем обстоятельством, что в итоге их информация оказалась точной.

— Всем подразделениям, — продолжил капитан, — говорит Лидер. Ждать команды. Запомните, чёрт побери, нам нужны арестованные в этот раз, а не просто трупы! Лидер, конец связи.

Он подался вперед из своего укрытия, в пятидесяти метрах от официального командного пункта, и со щелчком надвинул на глаза прибор ночного видения. Он с радостью отдал бы пару пальцев на левой руке за действительно современное снаряжение, но и то, что у него было, вполне годилось. По крайней мере, оно обладало неплохой светосилой и способностью работы в инфракрасном диапазоне, что означало, что ему не требовались активные сенсоры, чтобы самому осмотреть проспект Мачека.

Вот и они! Он почувствовал выброс адреналина, и заставил себя глубоко вдохнуть. Джезич поразился, обнаружив, что его собственные сжимавшие винтовку руки дрожат — не от страха, а от нетерпения… и неприкрытой ярости. Ему это не понравилось. Старший офицер спецназа НПК должен был быть профессионалом. Но последний месяц кровавой компании Агнесс Нордбрандт разъел этот профессионализм сильнее, чем он готов был признать.

Он подождал несколько мгновений, пока не почувствовал уверенность, что может сохранить в голосе четкость, незамутненную его неожиданной пылающей ненавистью, и снова нажал кнопку передачи.

— Синий-Один, говорит Лидер.

— Синий-Один слушает, — отозвался в наушниках голос лейтенанта Аранки Будак.