— Добро пожаловать на борт "Гексапумы", мистер Ван Дорт, — сказал капитан Терехов, стоя прямо перед переходной трубой, когда его гость поднялся на борт из флотского шатла Рембрандта.

— Спасибо. — Высокий светловолосый рембрандтец пожал протянутую руку капитана. В отличие от капитана Гроэнхуена он не выказал никакого желания раздавить ему пальцы своим рукопожатием.

— Баронесса Медуза попросила лично поблагодарить вас за готовность вернуться на Шпиндель с нами, — продолжил Терехов.

— Очень любезно с её стороны, но в этом нет необходимости. Я не уверен, что смогу обеспечить нужную ей помощь, но все, что в моих силах, я, разумеется, сделаю.

— Никто и не может требовать от вас большего. Позвольте представить вам коммандера Фитцджеральда, моего старпома.

— Коммандер, — поприветствовал того Ван Дорт, пожимая ему руку

— А это коммандер Льюис, наш механик.

— Коммандер Льюис, — Ван Дорт улыбнулся, когда механик шагнула вперёд. — Я хорошо помню былые времена, когда сам был космическим торговцем. И знаю, кто на самом деле поддерживает корабль на ходу.

— Вижу, вы действительно настолько же проницательны, как о вас говорили, — ответила с улыбкой Джинджер Льюис, и тот усмехнулся.

— А это, — продолжил капитан, — гардемарин Зилвицкая.

Ван Дорт повернулся с улыбкой к Хелен, и замер. Совсем не надолго, это было не более чем мимолётной заминкой, но ей показалось, что в его глазах промелькнуло странное выражение.

— Гардемарин, — вполголоса приветствовал он её, и обменялся с ней рукопожатием.

— Мистер Ван Дорт. Это честь для меня, сэр.

Рембрандтец сделал легкое, элегантное отмахивающееся движение свободной рукой, всё ещё изучая её лицо, и Терехов улыбнулся.

— С вашего позволения, сэр, я позволил себе поставить миз Зилвицкой задачу разместить вас на борту Гексапумы, и впоследствии служить у вас в роли моего личного посредника. Полагаю, вы обнаружите, что она обладает значительно большим опытом в ожидающих вас делах, чем вы могли ожидать от кого-либо её возраста и низкого ранга.

Ван Дорт уже открыл было рот, словно хотел вежливо отказаться, но при последних словах Терехова закрыл его. Вместо ответа он несколько секунд просто смотрел на Хелен, и она почувствовала себя неловко, словно он только что поставил её на какие-то невидимые весы, на которых оценивал её возможности с дотошной чёткостью. Или словно он знал о ней что-то, неизвестное ей самой. Что было нелепо.

— Это очень любезно с вашей стороны, капитан, — ответил он наконец. — Надеюсь, что миз Зилвицкая не найдёт мои требования слишком обременительными.

— Ну, я бы не слишком беспокоился об этом, сэр, -с озорной улыбкой вполголоса заметил Терехов. — Ведь миз Зилицкая находится в своём салажьем рейсе. Её обязанностям следует быть обременительными.

— Так что он собой представляет? — поинтересовался Лео Штоттмейстер.

— Ван Дорт? — уточнила Хелен, оторвавшись от выведенного на её экран руководства по эксплуатации. У неё, Лео, Аикавы и Пауло д'Ареццо было свободное время. Хелен зубрила процедуры обслуживания бортовых гразерных установок. Абигайль Хернс собиралась провести устный экзамен по ним на следующий день, и Хелен считала, что лучше быть подготовленной.

— Нет, Андерманский император, — съязвил Лео, недовольно закатывая глаза. — Конечно же Ван Дорт!

— Он достаточно приятный мужчина.