— Они увеличили темп торможения до четырехсот g, — сказал он гражданскому. — Это на пятьдесят g больше того, что они поддерживали на пути сюда — вероятно из-за их треклятых подвесок — но это чертовски меньше того, на что они должны быть способны. Так что, очевидно, у них повреждены импеллеры. Но ещё у них оставался корабль, который, пережив перестрелку, всё-таки исчез с экранов пару минут назад. Так что, либо повреждения его импеллера были ещё хуже, чем у остальных, и его узлы просто отказали, либо манти покидают его. Но они не стали бы делать этого в такой спешке, если бы не опасались того, что кто-то готовится их атаковать.

— Но как вы можете быть в этом уверены?

— Я не могу знать наверняка, но не будь это так, они бы так не торопились со сменой режима. Ни один капитан не станет бросать свой корабль в такой спешке, не оценив повреждения и не будучи уверенным, что не сможет спасти его. И не один коммодор не оставит его, если только не придёт к выводу, что ему предстоит схватка, и он не может позволить себе быть связанным заботой о покалеченном корабле.

Гражданский медленно кивнул, и Хорстер улыбнулся. Опасной улыбкой, сочетающей в себе и гнев, вызванный произошедшим с его флотом, и мстительное удовлетворение.

— Они покойники, — уверенно сказал он. Гражданский прекратил кивать и посмотрел на него с нескрываемым беспокойством, а коммодор хмыкнул. — У них больше не осталось этих проклятых подвесок, — объяснил он, — и у них, судя по тактическому анализу адмирала Хеджидусича, не было ничего крупнее тяжелого крейсера. Опять-таки, по крайней мере сотня наших ракет дошли до рубежа поражения, прежде чем сдетонировать. Они побиты — серьёзно побиты — и противостоять будут современным линейным крейсерам. Которые на этот раз смогут вести ответный огонь.

Гражданский всё ещё выглядел сомневающимся, и Хорстер практически слышал мысли, пробегающие у того в голове. Да, у него были современные линейные крейсера, но команды Хорстера провели на борту своих кораблей менее трёх недель. Они ещё учились использовать свои системы, пользоваться их возможностями, но всё же дела обстояли не так плохо, как могло быть. Механикам и астрогаторам пришлось ждать, пока они не попадут на новые корабли, но тактики провели больше двух месяцев, тренируясь на симуляторах, которые привез с собой Леваконич. Может, это было и не то же самое, что реальные тренировки, но это было чертовски лучше, чем ничего.

И у них всё-таки были линейные крейсера, со всем причитающимся оружием и бронёй.

— Это определенно линейные крейсера, сэр, — констатировала Хелен.

Она сконцентрировалась на своих экранах, стараясь не думать о том, как много людей только что было убито и ранено на борту кораблей эскадры. На борту "Гексапумы". Она знала, что Аикава жив, но где Паоло? Был ли он хотя бы…

Она снова отбросила эти мысли подальше. У неё не было на это времени. Другие люди зависели от неё.

— Разведывательные массивы достаточно близко, чтобы разглядеть их, несмотря на их средства РЭБ, — продолжила она. — Они определённо поддерживают клинья на минимально возможном уровне, но мы получаем достаточно характеристик, чтобы быть уверенными в их тоннаже.

— Можем ли мы определить, являются ли они "Неутомимыми"?

— Нет, сэр. Мы мало что получаем кроме характеристик импеллера и данных об эмиссии нейтрино.

— Шкипер, — вмешался лейтенант Багвелл от пульта управления РЭБ, — пока они не перейдут в активный режим, мы ничего больше о них не узнаем. Однако, судя по качеству их систем маскировки, они должны быть конструкции солли.

— Ещё одно, сэр, — добавила Абигайль.