— Давай так, — сказал я. — Если бы о том, что произошло, написали книгу — ты бы смогла её обсуждать на приёме в императорском дворце? Или только с Полли, шёпотом, хихикая и краснея?

— Разумеется, я могла бы её обсудить с кем угодно!

Ясно. Значит, дальше поцелуев дело не пошло. По крайней мере, в тот конкретный раз.

— Я не знаю, что мне делать, — опять всхлипнула Надя.

— А раньше — знала? — Жёсткость из голоса я убрать не сумел. — Ты — княжна Барятинская, Вова — автомеханик без роду и племени. Да ещё и без денег.

На самом деле средства к существованию у Вовы были — благодаря мне. Он получал отчисления за использование двигателя нового поколения Юсуповыми. Да и сам не дурак — дело своё развивает. Но надо понимать, что в месяц он зарабатывает столько, сколько Барятинские привыкли тратить за день. Да и в принципе, тут не в деньгах дело, а в родовитости. Федот, вон, отнюдь не бедствует, однако от него та же Нина нос воротит. А был бы бедным, но из благородного рода — уже смотрели бы совершенно иначе.

— Я сбегу из дома, — заявила Надя.

— Не пори чушь.

— Костя, я не спрашиваю разрешения, я ставлю тебя в известность о своих планах, потому что уважаю тебя и доверяю тебе!

— А Вова о твоих планах знает?

— Нет, но он…

— Он треснет тебя карданом по голове и велит бежать обратно. Потому что в противном случае тебя всё равно найдут и вернут, а его обвинят в похищении аристократки и отправят в тюрьму. — Помолчав, я добавил: — Ну хорошо, может, не отправят. Или, по крайней мере, я его оттуда вытащу. На это моего на деда влияния хватит.

— Мы с Владимиром убежим из города!

— Господи… Да что вы будете делать дальше? Надя, включи мозги, а? После того, как ты продашь свои драгоценности, останется только ремесло, которым владеет Вова. С голоду не умрёте, факт. Но ты хоть малейшее представление имеешь о том, что такое — жизнь на зарплату автомеханика? Молчи! Не имеешь ты такого представления. Ты думаешь, что где-то там вас ждёт приличная уютная квартирка, к которой прилагается кто-то вроде Китти, чтобы прибираться. Еда появляется на столе сама, одежда сама собой стирается и гладится, а автомобиль — заправляется. Давай я немного настрою резкость в твоих розовых очках: быть «Китти» придётся тебе. Это ты будешь прибираться, стирать и готовить. А потом есть то, что приготовила.

От последнего довода Надя содрогнулась.

— Я не говорю, что это плохо, сестренка, — вздохнул я. — Просто ты этой жизни не знаешь, и ты её не вытянешь — по крайней мере, сейчас. И Вова понимает это так же хорошо, как я. Поэтому как только ты нарисуешься у него на пороге с узелком за плечами — прогонит тебя обратно.

— Ну так и что мне тогда делать?! — воскликнула Надя.

— Успокоиться, — сказал я и открыл ей заднюю дверь. — Здесь вопрос стоит о твоей судьбе. В таких ситуациях все решения нужно принимать на холодную голову.

— Но ты хотя бы записку ему передашь? Дедушка строго-настрого запретил нам встречаться…

— Я встречусь и поговорю с Вовой сам, — пообещал я. — Не надо ничего писать. Объясню ситуацию.

— Спасибо, Костя, — сказала Надя и села обратно на заднее сидение.

* * *

— И тебе здравствуй, сиятельство, — пробормотал Вова, вытерев кровь с разбитых губ. — Давно не виделись.

— Угу. Пожрать есть чего? Обедать дома не стал — торопился к тебе.