– На теле – ни единой раны, никаких следов. Представляешь?

    – А вот об этом я не слышал, – отозвался Хайме. – Большой искусник поработал, а? Как его? Брат Рикардо? Пожалуй, я его к себе возьму, качком либо отстрельщиком… Не возражаешь?

    – Смотря кого отстреливать, – усмехнулся Грегорио.

    – Ну, не тебя же и не Алекса, пока он детишек не наплодил, внуков твоих. Может, Хорхе?

    – Может быть. Но не раньше, чем мы разберемся с наследством Трясунчика.

    – Согласен. Тебе – кораблики и морячков, мне – склады да гавани. А вот с бойцами их что делать? Бойцы под Сергуном ходят. Договоришься с ним?

    – Не уверен, – произнес Грегорио после непродолжительного раздумья. – А что бойцы? Ими, как порешили, пусть занимается Алекс. Его проблема.

    – Алекс их перережет или в Разлом продаст, а зря… ах– ха… – Хайме снова зевнул. – Лучше бы сделать так: пустим слух, что с Трясунчиком разобрался Хорхе. Глядишь, «торпеды» мстить захотят. Так пусть Хорхе их и режет, не Алекс. 

    А? 

    – Труп-то не поврежден. Поверят ли, что это – работа крокодильеров? – с сомнением сказал Грегорио.

    – Чего ж не поверить, милостивый дон? Ты нанял Рикардо-искусника через десятые руки, а ведь его и Хорхе мог нанять. У него тоже счеты с «торпедами». Недаром их в Харбохе пощипали!

    Дон Грегорио Сильвестров прищелкнул языком. Порой хитроумие Хайме поражало не меньше, чем его осведомленность; всякое событие, случай, факт он умел повернуть к собственной пользе – а значит, и к пользе триумвирата. Пока… Но категория «потом», как полагал главарь смоленских, для Хайме не существовала; слишком был он стар, чтоб захватить инициативу через пару лет, когда наступит время делиться властью. Правда, у Хайме имелись сыновья, но бог не наделил их особым хитроумием, и можно было согласиться, что в обозримом будущем – «потом» – все они останутся живы.

    Или хотя бы один из них.

    Двусмысленно ухмыльнувшись, дон Грегорио произнес в трубку:

    – Согласен.

    Хайме тут же отозвался:

    – Раз согласен, сообрази, как Сергуна с Хорхе стравить. Время-то подходящее…

    – Это почему? – Лоб Грегорио пошел складками. Временами он не поспевал за извилистой мыслью старика.

    – А потому, что надо внимание отвлечь. Банк-то грохнули! И тут не в убытках дело, а в том, кто и как? Убытки – что, убытки я возместил – из нашей общей кассы. Ну а ты распорядился болванов-охранничков закопать. Карло твой, наверное, закапывал? Да не один же? Еще топтуны твои – те, что злодеев ищут. Выходит, многим известно, что случилось, – а случай-то небывалый! Загадочный, можно сказать. Слухи пойдут, сплетни…

    При одном напоминании о банке сигара начала горчить. Раздавив ее в пепельнице, дон Грегорио буркнул:

    – Не пойдут. Карло самых доверенных людей в розыск направил.

    – И что они нашли, твои доверенные? – не без ехидства поинтересовался Хайме.

    – Пока ничего. Но найдут! Найдут проклятых отморозков! Я их даже в Хаосе достану – и на крюк!

    Обычное спокойствие покинуло дона Грегорио, и Хайме, почувствовав это, сказал:

    – В Хаосе, милостивец мой, не достанешь, и соваться туда не след.