Мы попрощались, и каждый свернул к своему дому. На крыльце я достала ключ из под вазона с засохшей гортензией. Мама гордилась своим тайником. Но если когда нибудь воры задумают проникнуть в дом, то первым делом будут искать ключ именно под вазоном – на крыльце он выглядит самой бесполезной вещью. Под ковриком и то было бы сохраннее.

Отперев дверь, я разделась и бросила рюкзак около порога. Моя комната была на втором этаже. Окна выходили на ту же сторону, что и окна Колиной спальни. Пару лет назад мы уговорили родителей купить нам по подзорной трубе. Теперь мы при желании могли видеть друг друга, не выходя из дома. Идея была моя и просила я вообще то телескоп, чтобы смотреть на звезды, но родители посчитали его слишком дорогим. «Может быть… когда нибудь…» – сказали они, но я решила не ждать и начала копить сама, по выходным подрабатывая в магазине соседа на кассе.

Часы в коридоре показывали четверть двенадцатого. Повезло, что отменили последнюю пару. В это время, не считая меня и Бакса, никого дома нет. Блаженство! Включу телевизор погромче, наберу вкусняшек и развалюсь на кровати. Никто не будет напоминать мне, что пора убраться в комнате и помыть посуду.

Перед тем как подняться наверх, я совершила набег на кухню и разжилась пачкой чипсов, парой бутербродов с колбасой, пакетом сока и приличным куском сметанника. Прижимая продуктовые сокровища к себе, отправилась на второй этаж, чтобы там все это с наслаждением умять.

Первая остановка случилась перед дверью в мою комнату. Могу поклясться, что еще утром на ней висел знак «Посторонним вход воспрещен». Сейчас дверное полотно было девственно чистым. Даже след от кнопки исчез. Ксюха паразитка опять стянула знак. Вечно она ворует мои вещи. Я поклялась жестоко отомстить сестре. Пусть только вернется из школы!

Руки были заняты съестным, так что я повернулась к двери спиной и толкнула ее задом. Напевая себе под нос и пританцовывая, я предвкушала час наедине с едой и серией любимого сериала. Но стоило повернуться, как продукты выскользнули из ослабевших рук. Пакет сока упал на бок и расплескался, образовав на брусничном ковролине оранжевую лужу.

Я смотрела на растущую в размерах лужу и думала об одном: в моей спальне бежевый ламинат. Никакого ковролина. У меня аллергия на синтетику. Предположим, мама утром затеяла ремонт и за несколько часов полностью сменила обстановку в моей комнате (что само по себе невероятно), но как она ухитрилась забыть об аллергии?

Я подняла глаза от пола и у меня отпала челюсть. Вместо мебели с моими вещами в комнате стояли кресло качалка, швейная машинка и стол с выкройками. Мама мечтала о студии для занятий шитьем, но свободной комнаты в доме не было, и она довольствовалась углом в гостиной. Не верилось, что она вдруг переделала мою спальню в студию. А где мне спать? В одной комнате с Ксюшей? Лучше ночевать на улице.

Ситуация смахивала на бред. Куда делись мои вещи? Где подзорная труба и книги по астрономии? Как родители за время моего отсутствия совершили глобальную перестановку при условии, что им надо было на работу?

– Этого не может быть, – повторяя эти слова снова и снова, я осмотрела комнату. Ни следа моих вещей.

Я заглянула в Ксюшину спальню – полную противоположность моей. По крайней мере, здесь все было на месте. Ксюхина страсть к порядку вселяла в меня благоговейный ужас. У всех сестры как сестры, а мне достался помешанный на аккуратности монстр.

Ее сдвиг на чистоте не ограничивался порядком в комнате, она повсюду таскала с собой гель для рук и пользовалась им при любом удобном случае. В школе над ней подшучивали из за этой привычки, но после лекции о микробах, напичканной подробностями, от которых ее одноклассников чуть не стошнило, Ксюшу оставили в покое.

Коробок со своими вещами я у сестры не обнаружила, зато нашла подзорную трубу. Она стояла у окна, точно всегда была здесь.