– Ну, mа mie, и что теперь?

– Теперь будет совсем как прежде, – грустно ответила Леони и села на скамеечку у кресла герцога.

Его светлость налил себе рюмку вина и посмотрел на Леони, вопросительно подняв бровь.

Леони обхватила руками колени и уставилась на огонь.

– Монсеньор, там сегодня был герцог де Пентиевр.

– Да, я его видел, малютка.

– И вы ничего против него не имеете, монсеньор?

– Ничего, малютка. И с какой бы стати?

– Но, монсеньор, он же… он низкого происхождения.

– Напротив, дитя. Его отцом был побочный сын короля, а мать его происходила из рода Ноайлей.

– Я об этом и спрашиваю, – сказала Леони. – Значит, не важно, что он сын незаконнорожденного принца?

– Mа fille, отцом графа Тулузского был король, а потому это никакого значения не имеет.

– Но имело бы, не будь его отец королем, правда? По-моему, это очень странно!

– Так уж устроен мир, малютка. Мы прощаем королевские грешки, но смотрим косо на грешки простых смертных.

– Даже вы, монсеньор. И… и вы не любите людей низкого происхождения.

– Да, малютка. И оплакиваю нынешнюю манеру выставлять напоказ высшему обществу свои амуры. Леони кивнула.

– Да, монсеньор. – Она немного помолчала. – Там сегодня был и мосье де Сен-Вир.

– Уповаю, он не пытался вновь тебя украсть? – шутливо произнес герцог.

– Нет, монсеньор. Но почему он тогда попытался?

– Без сомнения, ради твоих beaux yeux, малютка.

– Ба! Это глупо! Какой была причина на самом деле, монсеньор?

– Дитя мое, ты совершаешь большую ошибку, считая меня всеведущим. Путаешь меня с Хью Давенантом.

Леони заморгала.

– То есть вы не знаете, монсеньор?

– Да, что-то в этом духе, mа fille.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Вы думаете, монсеньор, что он это сделал, потому что не любит вас?

– Вполне возможно, малютка. Но его побуждения не должны нас занимать. А теперь… будет ли мне разрешено задать вопрос тебе?

–Да, монсеньор?

– Нынче на рауте была дама, чья фамилия Вершуре. Ты с ней разговаривала? Леони все так же смотрела на огонь.

– Вершуре? – повторила она задумчиво. – Как будто нет…

– И очень хорошо, – сказал его светлость. Тут вошел Хью Давенант, и герцог посмотрел на него, а потому не заметил предательской краски, залившей щеки Леони.

ГРАФУ ДЕ СЕН-ВИРУ ВЫПАЛ ТУЗ

– Прекратите эти стенания, Мари! Вы видели эту девочку в первый и последний раз, когда ей исполнился день, так какую привязанность вы можете к ней питать?

– Но она – моя! – дрожащим голосом произнесла графиня. – Моя родная дочь! Вы не понимаете, Анри. Вы не способны понять.

– Еще бы я понимал ваши глупые причуды! Своими вздохами и рыданиями вы меня погубите. Вы подумали о том, что будет, если все откроется?

Она заломила руки, и ее измученные глаза вновь наполнились слезами.

– Ах, Анри, я знаю, знаю! Это гибель. Я… я не предам вас, но я не могу простить себе мой грех. Если вы хотя бы позволили мне исповедаться отцу Дюпре!

Сен-Вир нетерпеливо прищелкнул языком.

– Нет, вы сошли с ума! – сказал он. – Я запрещаю вам! Вы поняли?

Графиня прижала платок к глазам.

– Вы так жестокосердны! – рыдала она.