– Я ведь говорил, что воздаяние будет полно поэтической справедливости, не так ли, Хью? – заметил он и вернулся к камину. – Мадемуазель, – он поклонился испуганной девице, которая спрашивала его о конце истории, – граф де Сен-Вир снабдил концом мою повесть.

Он взял пожелтелый листок с каминной полки, бросил его в огонь и засмеялся.

ЕГО СВЕТЛОСТЬ ГЕРЦОГ ЭЙВОН ВЫИГРЫВАЕТ ВСЕ

Он направил лошадь шагом к домику кюре и остановил ее.

Его светлость посмотрел по сторонам, увидел поблизости мальчика и поманил его, а сам легко спрыгнул с седла.

Мальчик подбежал к нему.

– Будь любезен, отведи мою лошадь на постоялый двор и присмотри, чтобы ее поставили в стойло и напоили, – сказал его светлость и бросил мальчугану луидор.

– Да, милорд! Слушаюсь, милорд! – пробормотал мальчуган, зажимая монету в кулаке.

Его светлость открыл калитку, которая вела в сад кюре, и прошел по аккуратной дорожке к крыльцу. Как и в тот раз, его впустила розовощекая домоправительница и, узнав, низко присела.

– Bonjour, m'sieur! Господин кюре у себя в кабинете.

– Благодарю вас, – сказал его светлость, прошел следом за ней по коридорчику и на мгновение остановился на пороге кабинета, держа в руке треуголку.

Кюре учтиво приподнялся.

– Мосье? – Эйвон улыбнулся, и кюре быстро подошел к нему. – Eh, mon fils!

Эйвон пожал ему руку.

– Моя воспитанница, отче?

Кюре просиял.

– Бедняжечка! Да, сын мой, она у меня.

Эйвон еле слышно вздохнул.

– Вы сняли с моей души бремя… почти невыносимое, – сказал он.

Кюре улыбнулся.

– Сын мой, еще немного, и, думается, я нарушил бы свое обещание ей и написал бы вам. Она страдает, так страдает! А этот злодей? Сен-Вир?

– Мертв, mon риrе. Застрелился.

Де Бопре осенил себя крестным знамением.

– Сам, сын мой?

– Но не без моего содействия, – поклонился его светлость. – И я приехал… за мадемуазель де Сен-Вир.

– Это правда так? – с тревогой в голосе спросил де Бопре. – Вы уверены, герцог?

– Уверен. Весь Париж знает. О чем я позаботился.

Де Бопре схватил его руки и крепко пожал.

– Мосье, значит, вы привезли счастье бедной девочке. Господь многое простит вам за вашу доброту к ней. Она мне столько рассказывала! – Он ласково улыбнулся. – Вижу, у меня нет причин сожалеть о моем союзе… с Сатаной. Вы подарили ей жизнь, и даже больше.

– Отец мой, не советую вам верить всему, что рассказывает обо мне моя малютка, – сухо сказал Эйвон. – Она сочла нужным вознести меня на пьедестал, на котором мне сидится очень неловко.

Де Бопре открыл дверь.

– Нет, сын мой, она знает, какую жизнь вел «монсеньор», – сказал он, – А теперь идемте к ней. – Он проводил герцога в маленькую солнечную гостиную в глубине дома, на пороге произнес радостным тоном: – Petite, я привез к тебе гостя, – посторонился, пропуская Эйвона, а сам тихонько вышел и еще тише притворил за собой дверь. – Поистине Бог милосерд! – произнес он с глубокой верой и вернулся к себе в кабинет.

Леони сидела в гостиной у окна с книгой на коленях и, так как она тихо плакала, не сразу повернула голову. Послышались легкие, уверенные шаги, и любимый голос проговорил:

– Mа fille, что все это значит? Она вскочила с кресла и вскрикнула от радости и изумления.