|
— Сергий благодарно кивнул адъютанту, принесшему чашку с кофе. — У нас что ни день всё новые сложности. Слышали об аресте генерала Сухомлинова? Это вот Борис Абрамович нам напел. Облегчает душу гражданин Каменка, просто не щадя себя, и следователей. Едва записывать успевают. А всё почему? Уж больно плохая статья у Бориса Абрамовича. Не спекуляция и воровство в крупных размерах, а попытка похищения работника Тайной Канцелярии, а за них по суду втрое от Уголовного Уложения полагается. Он ведь был полностью уверен, что сто миллионов откроют ему двери на свободу, а там — побег заграницу, да привольная жизнь, богатого и свободного человека.
— Да мне тут остряки предлагали уже сделать особую каторгу имени Белоусовых. — Князь, вышел к кофейному столику, и подхватив чашку из рук адъютанта подошёл к императору. - — Ну, каторгу не каторгу, а свой клуб, посаженные вашим сыном уже могут организовывать. — Ну, лишь бы они там не скучали. — Белоусов-старший усмехнулся. — Да и нам не придётся. — Сергий отставил чашку, и пошёл вперёд зная, что офицеры последуют за ним. — На юге, британская агентура снова голову поднимает, в Европе, даром, что только-только кровь лить перестали, а оружием уже вновь бряцают, да вот ещё беда. Война у Ханьцев. Не приведи господь, всё это безобразие перекинется на Британскую Индию, и далее. Оно ведь у нас под боком совсем. Лифт поднял их с подземного этажа на самый верх, где располагались личные апартаменты государя, и его рабочий кабинет. А приёмный кабинет, и приёмные залы находились этажом ниже, куда из рабочих помещений вела особая лестница. Сергий прошёл к столу, и убедившись, что всё на нёс точно соответствует установленному порядку, кивнул адъютанту. — Павел Егорович, давайте запускать людей. Новый день огромной империи начался. |
