Вампир дико дернулся и с воплем схватился руками за голову, уронив беспомощную Гайку. К счастью, ожидавшая этого Фокси была наготове и успела подхватить мышку прежде, чем та рухнула на пол. Использовав дополнительный вес Гайки, словно противовес, летунья описала скоростной вираж вокруг ноги менталла и рванулась в приоткрытую дверь. Позади, прижав ладони к ушам, вампир упал на колени.

За дверью оказался просторный светлый коридор, гобелены, изящная абстрактная мебель, развешанные вдоль стен портреты лысых женщин… и окно. ОКНО! Громадное, распахнутое настежь! Счастливо засмеявшись, Фокси покрепче схватила Гайку когтями и рванулась к свободе. Чистый, пропитанный ароматом цветов воздух ударил в грудь.

Оказавшись снаружи, летучая мышка от неожиданности чуть не рухнула в пропасть. Да-да, в пропасть — за окном простиралась бездна глубиной не менее пятисот ярдов. Кабинет вампира располагался под самой крышей невероятного спирального небоскреба, тянувшегося за облака из центра грандиозного, сверкающего металлом города. Вид был таким величественным и грозным, что Фокси невольно ощутила дрожь в крыльях.

Пару секунд растерянная летучая мышка бесцельно скользила в теплых лучах заходящего солнца, на громадной высоте, одна против целого мира. Затем, придя в себя, Фокси лихорадочно огляделась и заложила резкий вираж. Ярдах в шестистах от главного небоскреба, навстречу тучам рвалась еще одна башня, изящная, тонкая, изумительно красивая, будто сказочный стальной одуванчик. Там, над облаками, можно затаиться до темноты…

С каждым взмахом крыльев, Гайка становилась все тяжелее. Башня-одуванчик заметно превосходила высотой небоскреб, откуда бежали пленники, так что Фокси приходилось лететь вверх. От напряжения у нее скоро уже дрожали лапки, но летунья справилась. Спустя десять минут, отыскав укромную щель между сверкающими панелями башни, Фокси нырнула во тьму и аккуратно уложила Гайку на холодный металл. Летучей мышке требовалось отдышаться.

Передохнув, Фокси уселась рядом с неподвижной Гаечкой и бережно просунула крыло ей под голову. Мышка ровно дышала, так что ее жизни ничего не грозило.

Грустно улыбнувшись, Фокси отползла поглубже в тень и подтащила к себе Гайку. Поскольку теперь оставалось лишь ждать темноты, летунья принялась аккуратно распутывать золотые волосы прекрасной мышки. Дело продвигалось медленно, ведь пальцев у Фокси не было, только коготки на крыльях.

Незаметно прошел час. Мертвый, пустой город пугал тишиной. Солнце уже скрылось за горизонтом, в небе пламенел закат. Холодный северный ветер то и дело тыкался в щель своим беспокойным носом, фыркал и шумно дышал, будто гигантский невидимый пес. Фокси невольно улыбнулась, вспомнив озадаченную морду добермана Хазга, когда Рокфор дразнил его пуделем.

Невероятно… С той ночи миновало всего два месяца, а казалось — две жизни. Фокси устало зажмурилась, крылом прижав медальон. Линг… Первый друг, которого она потеряла. Хотя, если задуматься — просто чудо, что все они до сих пор живы. Удивительно…

— Фокси, — слабый голос Гайки заставил летунью радостно вскинуться. Счастливо рассмеявшись, Фокси заключила подругу в крепкие объятия.

— Гайка!

— Фокси… — в голосе прекрасной мышки звучали такие нотки, что улыбка пропала сама. Замирая от страха, Фокси чуть отодвинулась и с тревогой взглянула на Гайку.

— Что случилось?

— Чип… — одними губами выдавила мышка. Сердце Фокси остановилось.

— Нет, — она отпрянула, недоверчиво сглотнув. — Нет!

— Я не нашла… Не нашла! — Гайка задохнулась слезами.