Ещё один заслон они встретили, когда уже вышли в основной проход. Деревянные щиты из толстых плах, скреплённых скобами, за которыми судя по интенсивности огня лежало как минимум пятеро бойцов.

«Подствольником такую преграду не взять».

Никита долго рассматривал заслон, прикидывая расстояние и углы, затем вытащил из рюкзака пару гранат РГ 42, скрутил их проволокой, и выскочив в проход, со всей дури метнул связку, метясь за баррикаду.

Пули, ударившие в бронежилет, прошили баллистическую ткань, и титановую пластину, но даже сильно потеряв в энергии, глубоко вошли в тело.

Никита буквально упал назад, и сразу был подхвачен руками Медведя.

— Щас, малой, мы перевяжем.

— Стоять. — Никита уже переживший первый, самый сильный болевой импульс, мелко дыша приходил в себя, когда в главном ходе, одновременно взорвались две гранаты, несущие по сто двадцать граммов тротила каждая.

Весь заслон из бойцов Дельты превратился в кровавое месиво перемешанные с остатками оружия и боеприпасов.

Подхватив Никиту на руки, спецназовцы рысью вылетели из пещеры, и едва успев оставить пару сюрпризов, залегли под стену, потому что сзади открыли огонь два десятка бойцов и пара высоких, лысых шагран, одетых в штаны и куртки.

Шагран били из чего-то похожего на пистолеты, только зеленоватым лучом, оставлявшем в камне глубокие борозды. Второпях, преследователи шли неосторожно, не заметив пару «Клейморов» установленных сапёром группы, и когда все втянулись в зал, сапёр нажал кнопку радиодетонатора.

Поражающие элементы мин, в два снопа выкосили всех, кто находился у входа, достав даже бежавших по коридору, и на какое-то время возникла тишина, прерываемая криками раненых. Но буквально через минуту возник пульсирующий звук вертолётных турбин.

Имитатор давно выработал ресурс батарей, и после инициации самоликвидатора превратился в неопрятный комок обгорелой пластмассы, так что никто не помешал пилоту заходить на посадку.

— Сорк, Тол, готовность к захвату! — Крикнул Медведь, не оборачиваясь, и две тени метнулись, спрятавшись в россыпи крупных валунов рядом с посадочной площадкой.

На площадку перед подземной крепостью заходил десантный вертолёт UH-1 «Ирокез», с распахнутыми дверьми, и пулемётчиком в проёме.

Вертолёт садился по-боевому, то есть почти рухнул вниз, тяжко осев на лыжах, и в тот же миг, голова пулемётчика дёрнулась от пули попавшей между глаз, а в пассажирский отсек влетели двое спецназовцев, и в два ствола зачистили четверых летевших этим бортом. Единственный выживший — пилот, увидев смотревший в лицо «кольт», потерял боевой задор, и молча ждал, пока спецназ выкидывал тела, и занимал места.

— Горы, снег, грязь, и злые грубые люди кругом. — Держа автомат на коленях, Никита покачал головой, глядя в иллюминатор, как удаляется земля, из-под вертолёта. — Тащ майор, — Громко произнёс он так как в салоне было весьма шумно. — Вот что вам не воюется на южном берегу Крыма? — Никита отставил оружие, сдёрнул разгрузку, и отсоединив крепление бронежилета, полез рассматривать свои дырки. Организм уже затянул раны, и почти вытолкнул искорёженные пули наружу. Он пальцами подцепил смятые куски металла, и не изменившись лицом, выдернул из тела с кусками плоти, уронив на пол. Затем оделся в обратном порядке, и откинулся на сиденье, глядя как радист группы связывается с командованием, высунув антенну через щель в двери.

Благодаря паре подвесных баков на Ирокезе, группа спокойно долетела до Душанбе, и оставив вертолёт и пилота местным комитетчикам, на попутном Ил-76, добрались до Москвы.

Встречали их шумно. И вроде ничего особенного, а даже где-то косяк явный с попаданием в плен, но две спецгруппы ГРУ уже вошли в подземный комплекс пещер, где после только что случившихся боёв останавливать их стало некому и почти не встречая сопротивления армейцы зачищали их от вражеского присутствия, с помощью проводников-афганцев, знавших все ходы.