Увы, винить оставалось только себя. И в самом начале, ввязавшись во всю эту авантюру, я действовала осознанно -- да-да, я помню собственный тогдашний выбор! -- и вот сейчас... Сама же как дура поддержала Верду и Муха, сама вызвалась идти! И на что, спрашивается, рассчитывала?!

   Мне всегда казалось, что тяжелее отвечать за чужие ошибки, в которых нет твоей вины. Но как показывает практика, расплата за собственную глупость гораздо болезненней. В первом случае есть хотя бы моральная отдушина -- ощущение обиды и желание кому-то что-то доказать, а во втором остаётся лишь неубедительное утешение об уроке, который усвоится очень надёжно.

   Один вопрос: долго ли я проживу со своими новыми знаниями и полезными выводами?

   Особенно стыдно было за то, что я подставила остальных. Ладно, Верда, он автор идеи, да и Муху особенно терять нечего -- он сам рад в любую авантюру влезть. А вот перед Триндой я чувствовала себя очень виноватой. Он-то пытался нас отговорить, ему есть, за кого нести ответственность, и он ввязался в эту аферу не как мы, из общей дурости и жажды приключений. Кажется, доктор беспокоился за жизнь своей женщины и не верил, что его молчание и переезд на Тёмную сторону -- надёжная защита. Угораздило же бедолагу связаться с парой придурковатых тенсов...

   Мысли о собственной никчёмности и философские рассуждения о закономерной расплате за долгое везение порой перемежались вялыми попытками составить план действий и вырваться на свободу. Правда, последние я отгоняла -- ничего разумного в голову не приходило. Нет, теоретически действительно можно открыть в уборной воду и устроить потоп, засорить канализацию, в припадке ярости художественно порезать на мелкие кусочки рубашки Троды. А ещё разбить окна и сломать замок. Или всем назло выброситься в окно. Но нельзя же всерьёз рассматривать это как месть! Да что там, это даже поступком психически здорового взрослого человека не назовёшь. Стоило ли столько ругать себя за глупость, чтобы поступить ещё глупее?

   Когда в замке заворочался ключ, прошло часа два с момента заточения. К этому времени я уже успела дать себе зарок, что если выберусь из той кучи навоза, в которую умудрилась влезть по самые уши, дальше Доменного ноги моей не будет. Больше никаких политиков, никаких крупных фигур, даже с господином ту Таре постараюсь не видеться! Всегда подозревала, что ничего хорошего в такой компании нормального человека не ждёт, так нет же, непременно надо влезть и проверить на собственной шкуре...

   -- Госпожа ту Фрем, прошу следовать за мной. И, пожалуйста, без глупостей, -- вывел меня из меланхолической прострации незнакомый мужской голос.

   Обладателем голоса оказался тип весьма... серьёзной наружности. Среднего по местным меркам роста, светловолосый, кажется -- достаточно молодой, крепкий, одет неброско и удобно. В общем, хватило одного взгляда, чтобы понять: даже пытаться сбежать не стоит. Во всяком случае, мне. Вот просто не стоит, и всё. Ни в позе, ни во взгляде не чувствовалось угрозы, но именно читающиеся там уверенность и спокойствие окончательно отбили желание рыпаться.

   -- А не проще прямо отсюда выкинуть в окно? -- мрачно спросила я, обуваясь. На ответ не рассчитывала, но он неожиданно последовал:

   -- Ну что вы, как можно! Это шумно и некрасиво, -- с каменно серьёзным выражением лица возразил мужчина.

   -- А если по голове перед этим стукнуть, а выкидывать ночью? -- ещё мрачнее уточнила я.

   -- Интересная версия, надо взять на заметку, -- тонкие губы конвоира тронула лёгкая улыбка.