Тери наблюдал за ней, и его снова обдало приятным жаром. Тепло зарождалось где-то в его лоне. Она уже полностью вышла из воды и начала взбираться по берегу. Она направлялась к нему. Жар внизу нарастал; вдруг плоть у него между ног сделалась твердой и увеличилась в размере. Он прерывисто задышал и резко отвернулся, однако вскоре снова повернул к ней голову. Он не мог не смотреть на нее!

Этого не должно быть! Это… нехорошо! Ему хотелось наброситься на нее, обхватить лапами, вонзить в нее свою плоть…

Нет!

Адриэль схватилась за куст и протянула к нему руку.

— Пошли, — ласково уговаривала она. Солнечный свет отражался в миллиардах мелких капелек воды у нее на груди; от легкого прохладного ветерка соски у нее набухли и отвердели. — Я не дам тебе утонуть!

Внезапно он резко развернулся кругом и стремглав кинулся в чащу. Он бежал и бежал, стараясь загнать себя до изнеможения; он двигался на четырех лапах. Перескакивал через упавшие ветви, обегал утопленные в земле валуны. Промчался мимо уединенной хижины Тлада, побежал по полю, на краю которого находился мерцающий ужас. Тери не останавливался, пока не добежал до опустошенной поляны, которая когда-то была его домом.

Он совершенно выбился из сил и повалился у заваленного входа в пешеру, в которой покоились останки его родителей. Как ему хотелось, чтобы они ожили и утешили его! С ними жизнь была намного проще. Мама знала ответы на любые вопросы. Она непременно объяснила бы, почему внутри его все смешалось. Она обязательно сказала бы, почему тери испытывает столь нездоровое влечение к человеку.

Он ждал, но мама не оживала.

После того как силы вернулись к нему, он снова представил обнаженную фигуру Адриэль, которая тянула к нему руки. Его опять окатило жаркой волной; и опять его плоть увеличилась в размерах. Ухватив твердый член обеими кулаками, он начал его тискать, пока, наконец, не пришло желанное облегчение.

Тери вернулся в лагерь пси-талантов лишь ближе к вечеру. Он не бросился к хижине Адриэль, как всегда, но принялся бродить по периметру лагеря. Интересно, догадалась ли она о том, что на самом деле произошло на берегу реки?

Его грызли страх и чувство вины. Что, если она догадалась о его чувствах? Она наверняка испытала потрясение… и теперь он ей противен. Однако мысль о том, что он ее потеряет, была невыносима.

В центре лагеря он заметил повозку, нагруженную горшками и плошками. Тлад здесь! Он поискал его взглядом и вскоре нашел. Тлад сидел на корточках в тени рядом с Комаком и торговался.

— Значит, решено, — говорил Тлад. — Заднюю часть туши ма за всю повозку. Только свежую, не вяленую!

— Договорились, — кивнул Комак. — Для тебя сделка очень выгодная, Тлад. Ты ни за что не получил бы за свой товар такую хорошую цену, если бы мы не побили столько посуды, пока бежали из старого лагеря. — Он прищурился. — Мне вот что интересно. Как ты нас нашел? Ведь мы очень далеко забрели с тех пор, как виделись с тобой последний раз!

— Я живу в лесу дольше, чем ты. У меня свои способы найти вас.

— Уверен, что это так. Но большую часть пути мы шли вдоль реки, вниз по течению. Мы не оставили за собой следов.

Тлад пожал плечами:

— Говорю тебе, у меня свои способы. Комак прервал разговор, заметив, что к ним вприпрыжку бежит тери.

— Ишешь Адриэль? — спросил он, поднимаясь и ласково ероша мех на загривке у тери. — Она рассказывала мне о тебе — оказывается, ты боишься воды! Что ж, все мы чего-то боимся.

Боишься воды. Значит, вот как Адриэль все поняла. Тери испытал огромное облегчение.

— Кстати, где Адриэль? — спросил Тлад. — Я хочу порасспросить ее об этом ее любимце.