— Я умею говорить, — ответил тери низким, грубым, скрипучим голосом. — Но я не человек.

Странно было говорить с человеком. Тери в жизни ни с кем не разговаривал, кроме матери и отца. Он повторял слова и фразы, чтобы порадовать Адриэль, однако изображать сообразительное животное — совсем не то, что говорить на самом деле.

— Нет, ты человек! — возразил грязный оборвыш, внимательно оглядывая тери. — Просто никто никогда не говорил тебе правды. Меня, кстати, зовут Рэб.

— Солдаты называли тебя «сумасшедшим», — многозначительно заметил тери. — Два раза!

— И верно, я очень похож на сумасшедшего! — Рэб расхохотался. — Но всякий, кто проси дит взаперти месяц — не моясь, не переодеваясь, почти без еды, — немного трогается умом. — Голос его постепенно затихал; следующие слова он произнес как бы про себя: — А иногда, временами, и чувствует себя безумцем! — Потом он снова возвысил голос: — Но уверяю тебя, я разумен! А еще позволь заверить тебя, что ты — такой же человек, как и я. Тери фыркнул.

— Не пытайся меня одурачить. Может, я и не человек, но я не дурак!

— И тем не менее ты — человек!

— Я знаю, кто я такой: я тери, порождение Страшной Болезни!

— А я — несчастный еретик; меня приговорили к смерти именно за то, что я точно знаю: ты — не зверь! — злобно воскликнул Рэб.

Тери снова повернулся к замку. Солдаты были правы. Этот человек безумен. Рэб изменил тон:

— Садись, и я расскажу тебе, что я узнал. Вначале ты не поверишь мне: мой рассказ идет вразрез со всем, что тебе известно с рождения. Но я все могу доказать — вернее, мог, пока у меня были мои книги. Сядь. Времени у нас достаточно.

Тери был вовсе не уверен в том, что времени хватит. Но что еще оставалось делать? Он толкнул дверь и убедился, что она выдержит даже его натиск. Подслушанный разговор между Деннелом и капитаном немного уменьшил его страх за Адриэль. По крайней мере, сейчас опасность ей не грозит… может быть, странный человек сумеет помочь ему, облегчив ему настроение.

— Ну, пожалуйста! — уговаривал его Рэб. — Прошу тебя!

Ни один человек никогда ни о чем не просил его! Тери нехотя опустился на сырой пол, усыпанный гнилой соломой.

— Отлично! — воскликнул Рэб, садясь рядом с ним на корточки и потирая грязные руки. — Прежде всего, я с ранней юности подозревал, что тери — вовсе не видоизмененный зверь, каким его привыкли считать. И более того, я не просто подозревал — я знал!

— Откуда ты мог, как ты выражаешься, «знать»?

— Не важно откуда. Пока не важно. Просто пока поверь мне: я знал, и все.

— Всем известно, что тери — порождение Страшной Болезни; они появились после того, как Болезнь пронеслась по миру!

— Нет-нет! Это неправда! Послушай. Сейчас ты все поймешь. Я вырос при дворе Мекка; из меня собирались сделать придворного ученого, книгочея. У меня было достаточно навыков и времени, чтобы интересоваться прошлым. И вот как-то раз мне в руки попали старинные рукописи — они были написаны как раз во времена Страшной Болезни. С тех давних пор наш язык сильно изменился, но мне удалось расшифровать рукописи. В них я неоднократно находил ссылки на неких «создателей» и «тератолов». Однако нигде не объяснялось, кто они были такие и чем занимались. Видимо, те, кто написал манускрипт, считали, что читателю и без того все известно.