Она зашипела и подтянула его к себе, затем переключила внимание на стаю паукообразных внизу. Они карабкались вверх. Самка прислонилась к стене и стала ждать. Как только первый просунул голову в пещеру, она схватила его и разбила ему голову своим мощным кулаком. Руки у нее работали словно два молота. Казалось, убивая врагов, она получает огромное удовольствие.

Джоун охотно помог бы ей, но его дубинка осталась внизу. С облегчением он заметил: бомба по-прежнему у него. Он огляделся, ища, какое бы еще орудие использовать против паукообразных, однако ничего подходящего не нашел. Только на полу валялся труп паукообразного, убитого раньше. Отпрыски могучей самки столпились вокруг него и рвали его зубами.

Вдруг Джоун увидел вдали свет. Ему стало любопытно; обойдя омерзительных пирующих детенышей, он пошел на разведку. Туннель резко изгибался кверху, но свет над головой так и манил к себе. Он быстро полез вверх по стене.

Наверху он обнаружил трещину, в которую не могла бы пролезть и его голова. Сквозь трещину пробивался свет — не болезненное фосфоресцентное свечение, которое пронизывало всю Яму, а яркий, чистый, знакомый свет.

Солнечный свет!

Джоун выглянул наружу. Оказалось, что от потолка пещеры отходит большая вертикальная труба с гладкими, отполированными стенками. Наверху, там, откуда падал солнечный свет, били в гонг; вдруг послышался человеческий крик. Джоун извернулся, оперся плечом о стену. Ему стало видно, что происходит на том конце трубы. Тот конец закрывала тяжелая железная решетка. За ней было голубое небо; вокруг решетки толпились люди.

Решетку подняли; к самой трубе подтолкнули голого человека. Он отчаянно извивался и кричал. Руки у несчастного были связаны за спиной. Через некоторое время он перестал кричать и лишь тихо стонал. Голос над ним что-то произносил — размеренно и неотчетливо. То ли молятся, то ли зачитывают приговор…

Смутно знакомый голос…

Когда голос замолк, голый человек снова закричал. Два солдата с силой толкнули его, и он полетел вниз, дергая ногами и отчаянно вопя от ужаса. Когда голый упал, послышался вой обитателей Ямы, поджидавших его внизу. Джоуну не было видно, что произошло дальше. Да он и не хотел смотреть.

Вместо этого он разглядывал злобные физиономии солдат над своей головой. Они с любопытством всматривались вниз, очевидно пытаясь угадать, какая судьба постигла бывшего узника. Потом над шахтой склонилось еще одно лицо, и Джоун почувствовал, как у него по спине побежали мурашки.

Он узнал его! Капитан Гентрен из крепости Китру!

Внезапно все вернулось — горе, досада, гнев, боль. Благодаря знакомству с Тладом и носителями Дара эти чувства несколько притупились, как затянулись раны, нанесенные мечами. Он думал, что выздоравливает, но теперь понял: ничего не изменилось. Его душевные раны нарывают и болят еще сильнее, чем раньше.

Он вдруг услышал, как клацают его зубы. Больше всего на свете ему хотелось крови капитана Гентрена. Равновесие должно быть восстановлено…

И будет восстановлено!

Джоун отпрянул от дыры и задумался. Он не сумеет сам добраться до Гентрена. Ему нужна по мощь Тлада. Он посмотрел на гладкое яйцо у себя в руке и понял: вот он, ключ к решению! Маленькая игрушка сделает Тлада сговорчивее. Он переложил ее в левую руку и заспешил к выходу из пешеры.

Самка поджидала его; вокруг нее столпились детеныши. Банда паукообразных убежала — может, заметили другую жертву, а может, наконец сообразили, что бесполезно пытаться проникнуть в пещеру. Самка прижалась к стене, пропуская его, и зашипела, когда он проходил мимо.

Джоун держался от нее на расстоянии; он дернулся, заметив, что она нагнулась и подняла что-то с пола. Однако она всего лишь подхватила оторванную ногу паукообразного. Она опять делилась с ним добычей.

Передернувшись, Джоун взял жуткий подарок.